Словно в раю

Хотя в них есть этот фиолетовый оттенок, который придаёт им столь необычный вид. Таких глаз, как у неё, нет ни у кого. Даже у Дэниела они не точно такие же. Его глаза темнее. Не намного темнее, но Маркус мог их различить.

Онория ни за что не согласилась бы с ним. В детстве она часто говорила, что у них с братом одинаковые глаза. Маркус всегда думал, что она искала знак особой связи между ними двумя.

Она просто хотела быть частью происходящего. Вот и всё. Неудивительно, что она так стремится выйти замуж и вырваться из их тихого и пустого дома. Ей нужен шум. Смех.

Онория не должна быть одна. Никогда.

Она сейчас в комнате? В спальне было тихо. Маркус снова попытался открыть глаза. Безуспешно.

Он перевернулся на бок. Как хорошо освободиться от этих проклятых пут. Он всегда любил спать на боку.

Кто-то тронул его за плечо и укрыл одеялом. Маркус попытался издать благодарственный звук, и, очевидно, у него получилось, поскольку он услышал, как Онория спрашивает:

Он снова издал тот же звук. Похоже, на большее он был не способен.

– Ну, может, немного проснулся, – сказала она. – Это лучше, чем ничего.

– Мы ждём доктора, – сообщила Онория. – Я надеялась, что к этому времени он уже приедет.

Она помолчала немного и добавила бодрым голосом:

– Твоей ноге стало лучше. Или так говорит моя мать. Честно говоря, как по мне, она выглядит ужасно. Но не так страшно, как сегодня утром.

– Она в своей комнате. Я имею в виду мою маму. Она говорит, ей нужно оправиться от духоты. Здесь так жарко. Мы немного открыли окна. Но миссис Уэзерби боится, что ты можешь простудиться. Знаю, трудно поверить, что можно простудиться в такой жаре, но она уверяла, что это возможно.

– Я сама люблю спать в прохладе под тёплым одеялом, – продолжила она. – Хотя тебе, думаю, неинтересно.

– Маме сейчас все время жарко. Меня это сводит с ума. То ей жарко, то холодно, и снова жарко. Клянусь, что нет никакой закономерности или причины для этого. Но ей чаще делается жарко, чем холодно. Если ты захочешь сделать ей подарок, советую подарить веер. Они ей всегда нужны.

Онория снова прикоснулась к плечу Маркуса, затем легонько убрала волосы с его лба. Приятно. Нежно и заботливо, что было ему столь непривычно. Почти так же, как когда она приехала и заставила его пить чай.

Маркус вздохнул. Для него этот вздох прозвучал как счастливый. Он надеялся, что она правильно его поймёт.

– Ты долго спал, – проговорила Онория. – Мне кажется, температура упала. Не полностью, но ты выглядишь спокойным. А знаешь, что ты разговаривал во сне?

– Правда, – продолжала она. – Могу поклясться, что сегодня ты сказал что-то о морском ангеле. А совсем недавно ты говорил, кажется, о луковицах.

– О чём ты думал? Интересно. О еде? Рыба с луком? Я бы вряд ли стала есть такое во время болезни, но каждому своё.