Рабыня страсти

 — Он взял ее за подбородок и взглянул прямо ей в глаза. — К тому же Рабыня Страсти никогда не теряет головы, даже когда волны страсти захлестывают обоих. Ты понимаешь меня?

— Не уверена… — тихонько прошептала Зейнаб.

— Придет время — и ты это поймешь."

"— Я должна научиться отделять мысли от чувств… — задумчиво произнесла она. — В этом ведь секрет, Карим-аль-Малика? — Она вопросительно поглядела на учителя. Она жаждала учиться. Никогда больше не хотела она пасть жертвой мужчины, кем бы он ни был — пусть даже царем ее и властелином. Судьба ее должна быть в ее собственных руках! Вот ключ к тому, чтобы выстоять в этом новом для нее мире!

Карим согласно кивнул, довольный тем, что она с такой легкостью проникла в потаенный смысл его слов. Снова внимательно поглядел ей в лицо и вдруг без всякого перехода спросил:

— Ведомо тебе, сколь потрясающе ты красива, Зейнаб?

— Я знаю, как выгляжу, — отвечала она, — ведь Груочь, сестра моя, была точной моей копией. Только глаза чуть разнились по цвету, но об этом знали немногие. Я видела свое лицо в чистых водах нашего озера. Груочь частенько жаловалась, что нет у нас зеркала… Да мы в жизни ни одного зеркала не видели, нам лишь рассказывали, что оно чистое, до блеска отполированное, и в него можно смотреться. Я знаю, что лучше многих, но что красива…

— Да, очень красива, — уверил ее Карим, касаясь пальцем нежной щечки. — На свете много типов красоты, Зейнаб, но тот, к которому принадлежишь ты, непревзойден и дороже всего ценится. Не думаю, чтобы во всем гареме Абд-аль-Рахмана нашлась гурия, подобная тебе.

Карим крепко обнял девушку, руки его сомкнулись на ее ягодицах, и он почувствовал, что она подалась к нему всем телом…

Ладошки ее оказались на его груди, она силилась вздохнуть — и не могла… Он улыбнулся, глядя прямо в аквамариновые очи, и теплая волна захлестнула Зейнаб. Ноги ее подкосились. Подхватив девушку на руки. Карим перенес ее на ложе. Встав на колени подле нее, он медленно проговорил, не сводя с нее глаз:

— Один грубиян уничтожил твою девственность. Другой, подобный ему, изнасиловал тебя. Но сердцем и душою ты все еще девственна, Зейнаб. Сегодня ночью я буду любить тебя так, словно никто еще не касался тебя…

Губы его коснулись ее губ с такой нежностью, на которую она считала мужчин неспособными… Сердце ее, казалось, вот-вот выскочит из груди. И словами, и действиями он потряс ее. Когда он лег подле нее на матрац, подавшийся под тяжестью его тела, одно лишь прикосновение его обнаженного тела лишило ее рассудка. Карим взял ее трепещущую руку, она ждала, что будет дальше… Слова его звучали в ее ушах:» Сердцем и душою ты еще девственна «.