Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Он показывает пальцем на двух загорелых, рослых молодых мужчин без пиджаков, в белоснежных рубашках – «апаш», затем на улыбающуюся симпатичную девушку, с темными, пышными волосами. – Томас сейчас на фронте, а Мари вышла замуж, теперь тоже покинула родной дом. – Роберт прерывисто вздыхает. – Представляешь, моя маленькая Мари замужем, и у нее уже есть своя малышка. И это все – без меня…

Роберт показывал еще фотографии – отдельно отца, матери, братьев, сестры, а также других близких родственников, которые я рассматривала со странным, все возраставшим неприязненно-ревнивым чувством. До меня будто впервые дошло, что и у него, у этого влюбленного в меня (с его слов) ирландского парня, есть свои, особые родственные привязанности и симпатии и есть люди, которые ему дороги, которых он тоже любит… Интересно, у всех ли особей женского пола столь сильно развито чувство собственности, или это только я одна такая махровая эгоистка? Вот уж действительно – собака на сене…

Не стесняясь сидящих за столом (в этот момент мама вышла из кухни), Роберт крепко обнял меня сзади за плечи, снова прижался щекой к моему лицу: «Придет день, и, я надеюсь, ты, любимая, войдешь вместе со мной в мой дом. Навсегда».

Мне стало крайне неловко от такой его прилюдной откровенности. Пусть до Симы и Леонида вроде бы не дошло сказанное им, а вот Мишка и Нинка (недаром они ехидно хмыкнули) всё поняли.

– Рыжик, – церемонно сказала я Роберту (ему нравится, когда я называю его этим русским словом), – Рыжик, я обязательно, если, конечно, мне представится такая возможность, побываю когда-нибудь у тебя в гостях и с удовольствием познакомлюсь с твоими родными. Но ведь ты забыл, что у меня есть свой дом, и он – в России…

Роберт снова усиленно звал меня прийти к вечеру к Степану, но мне не хотелось никуда вылезать из дома (тем более на улице хлестал дождь), и я тотчас же напустила на себя страшно озабоченный вид, сослалась на кучу дел и даже продемонстрировала восхищенному взору ирландского ухажера свое незаконченное шитье. Словом, предстала перед ним этакой прилежной «умной Машей».

На этот раз случилась маленькая неувязка, Роберт еще не успел исчезнуть, как в дверь постучали. Пришли из «Шалмана» два вымокших Ивана – Великий и Черный. Вслед за ними заявился Генрих с куском влажной от дождя клеенки на голове, с шашками в руках. Мне показалось необязательным в этот момент прыгать Роберту из окна кладовки в мокрую траву (вряд ли кто из немцев высунется в ливень на улицу), поэтому я, прикрыв плотно дверь в комнату, выпустила его обычным путем. В Степановом ватнике с аляповатым «ОСТом» на груди, он быстро сбежал с крыльца, мелькнул в сетке дождя на дорожке вдоль дома Гельба и – был таков. Никто из вновь пришедших гостей его, слава Богу, не заметил.