Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Хотите посмотреть?

Мы все недоумевали – зачем ненавидящая «восточников» Эрна пожаловала вдруг к нам (я даже сразу заподозрила – не увидала ли она промелькнувшего в темноте мимо ее окна Роберта и не разгадала ли – кто он?). И она, видимо понимая наше недоумение, произнесла, рассматривая фотографии, с неловкой усмешкой:

– Я просто на минутку решила заглянуть к вам. Просто по-соседски. Ведь мы все же соседи, верно?

Но по всей видимости, Эрна рассчитывала вовсе не «на минутку». Следом за ней явились ее мальчишки – Ханс за руку с Паулем – в нахлобученных наскоро на затылки вязаных шапочках, в накинутых кое-как на плечи пальтишках. «Мы за мамой», – объяснил Ханс, однако тут же оба скинули свои одежки, затеяли с Нинкой какую-то возню.

А Эрна принялась вдруг рассказывать о своей довоенной жизни, – какие у них с ее Фрицем были светлые планы, как они мечтали заиметь свой, хотя бы совсем крохотный домик, как радовались рождению сыновей. Все пошло кувырком, всему помешала война…

Я так и ждала, что по привычке Эрна вот-вот снова обвинит во всех бедах «нищую проклятую Россию», которая «разорила, разрушила не только ее жизнь, но и перевернула вверх тормашками весь мир», однако она сдержала себя. Неужели что-то осознала, или это Фриц сумел так «перевоспитать» ее? Мне вдруг подумалось, что после того, как муж Эрны отбыл из отпуска, она и в самом деле резко изменилась: перестала задирать нас и даже начала первая здороваться. А тут еще этот визит… А может быть, ею, как и «благочестивой» фрау Бергманн, овладел вдруг самый заурядный страх? Ведь русские-то приближаются…

– К вам часто, я знаю, захаживают Генрих и Анхен Гельб, через стенку иногда слышны их голоса, смех, – сказала вдруг Эрна. – Что ж, Генриху скоро на фронт, а Анхен, можно сказать, повезло. Она хоть и некрасивая, а имеет все же шансы выйти замуж. Ее парень получил тяжелое ранение на русском фронте, сейчас находится в госпитале. Если выживет – поженятся. – (На днях мне Анхен действительно сказала как-то в разговоре, что собирается вскоре навестить своего жениха в Данцигском госпитале, однако ни особой радости, ни особой печали я на ее лице не разглядела.)

– А где сейчас ваш муж? – спросила я Эрну.

– А он, слава Богу, теперь не в России, а на Западном фронте, – живо ответила она. – Где-то не то в Италии, не то во Франции. Писем от него пока не получаю, но знаю, что он где-то там.

Так прошел воскресный день. Сегодня уже среда. Если доживу до следующего воскресенья, придется, наверное, сходить к Степану. В своих письмах Роберт настаивает на встрече. Сам он пока не решается снова показываться у нас, так как не без основания полагает, что моя мама опять на него сердится. Мол, пусть пока все немножко уляжется.