Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

) – Куда вы?

– На кудыкину гору… – Мама недовольно, не останавливаясь, покосилась на девчонку. – Чего ты кричишь? Не догадываешься, куда эта дорога ведет?

Я постаралась перевести разговор: «Почему ты с гитарой? Думаешь, самое подходящее время?..»

– Эту гитару мне подарили англичане. Английские пленные. И я никогда не расстанусь с ней. Никогда! – с непонятным вызовом произнесла круглолицая. – Если бы вы знали, какие это замечательные люди… Они помогали нам, «остарбайтерам», всем, чем только могли… Значит… – Она снова вернулась к изначальному разговору. – Значит, вы решили обратно? Вот так – открыто? Ну, знаете, вы рискуете… Послушайте, – девчонка встрепенулась, – возьмите меня с собой. Я часто отстаю, хозяин долго не хватится меня. Возьмите…

– Нет! – сказала мама сурово. – Ты слишком заметная со своей гитарой. Вон на нас уже отовсюду смотрят… Пожалуйста, иди с Богом. Или ищи себе другую компанию. А с нас хватит, мы уже побывали в одной переделке.

Девчонка с сожалением отстала. Оглянувшись, я увидела, как она остановилась в раздумье на обочине, потом бросилась догонять свою, ушедшую далеко вперед подводу.

К вечеру людское шествие постепенно рассеялось. Навстречу нам попадались лишь отдельные повозки. А к ночи дорога и вовсе опустела, – по-видимому, поток первых – дальних беженцев иссяк, а жители ближних поселений еще не получили приказа об эвакуации.

Подкрепившись на ходу сухарями, мы шагали в полном одиночестве по мокрой от нудного дождя дороге. По обеим сторонам ее тянулся черный, молчаливый лес. Было немножко жутковато от обступившей вокруг темноты. Во всем теле чувствовалась усталость. Однако я не ощущала в своей душе раскаяния, так как сквозь черную пелену ночи ярким маяком светилась там – на Востоке – конечная наша цель.

Было уже, наверное, около десяти часов, когда позади нас послышался рокот мотора. Рядом остановился крытый брезентом грузовик. Хлопнула дверца кабины, и перед нами возникла во мраке фигура немецкого офицера (в темноте я не разобрала его звания). Он осветил нас карманным фонариком.

– Куда держите путь?

Порядком струхнув, я принялась беспорядочно излагать свою привычную версию: «Лошадь… Телега… Родственники…»

Офицер нетерпеливо прервал меня: «Одним словом, вам до Берента? Садитесь. Подвезем. – Он обернулся в сторону кузова. – Франц, помоги»."

"Чья-то рука в черной кожаной перчатке высунулась из-за брезентового полога, и уже через секунду-другую мы оказались в абсолютно темном – как если бы к глазам приложили листок копировальной бумаги – насквозь пропитанном сладковатым сигаретным дымом чреве кузова.