Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

 – Поверьте, сегодня мне горько и стыдно сознавать, что я – немец, но… но я люблю всем сердцем свою бедную Родину, которая долгие годы была опутана, как паутиной, фашистской свастикой и теперь опозорена навеки перед всеми народами. – Хельмут снова помолчал, отдыхая, затем продолжил твердо: – Какова бы ни была дальнейшая судьба Германии, я верю – найдутся и среди нашего народа добропорядочные, честные люди, которые восстановят доброе имя немецкой нации, вернут Фатерланду поруганную честь… Итак, за победу над фашизмом. Прозит».

После этого перешли к танцам. Джона усадили было за аккордеон, но вскоре он не выдержал, потихоньку сплавил его Янеку, а сам подошел ко мне.

– Как я ждал тебя, Новый Год, – сказал, сияя синевой глаз и улыбкой. – Ты умница, что придумала этот маскарад. Знаешь, все получилось очень удачно! – И добавил, заметив мой протестующий жест: – Пожалуйста, не отпирайся, я же знаю, что это только твоя затея.

Джона, по-видимому, не удовлетворили «предсказания» Мадам Брехун, и он попросил меня: «Скажи мне, Новый Год, что станется со мною в 45-м и в последующие годы? Сейчас я вручаю свою судьбу в твои руки…»

Я взяла его за запястье, сделала вид, что внимательно рассматриваю линии на ладони:

– Значит, так… Тебя ждет скоро большая радость и затем – дальняя дорога. Линия справа. Гм-м… Странно… – Я приняла глубокомысленный вид. – Линия справа свидетельствует, Джон, о том, что ты встретишься сразу с четырьмя дамами – с бубновой, крестовой, винновой и червовой… Линия слева говорит мне, что ты будешь жить долго, счастливо и в достатке. У тебя будет большая семья – пять сыновей, три дочери и тринадцать внуков… А вот эта извилистая линия, – я провела пальцем у основания его ладони, – эта линия показывает, что к старости ты очень полюбишь петь в домашнем хоре, а еще яблочный пудинг и овсяную кашу…

– Болтунья! – Изловчившись, Джон ухватил меня за пальцы, крепко сжал их. – Болтунья! Это надо же, сколько всего насочиняла! Встречи с дамами всех мастей… Чертова дюжина внуков… Яблочный пудинг… Хочу, чтобы ты знала и запомнила, милая моя гадалка: я буду счастлив лишь рядом с тобой… Запомни это!

Больше мы ни о чем таком не говорили. Я чувствовала себя, что называется, «на седьмом небе», танцевала попеременно то с Юзефом, то с Леонидом, то с Яном, то с Томасом и, не переставая, думала о только что услышанном. А Джона опять засадили за аккордеон, и на этот раз довольно прочно. Он играл и каждый раз, когда я встречалась с ним взглядами, смущал меня робкими, красноречивыми улыбками.

Около семи часов мы с Зоей собрались домой. Поезд отходит в восемь, а Зоя оставила свою сумочку с пропуском у нас. Дядя Саша, передав с нами причиндалы Мадам Брехун, остался пока у Степана, сказал, что будет ждать Зою на станции.