Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Ты имеешь несомненный талант, – сказал после небольшой паузы Юзеф и вдруг, приподнявшись со скамьи, потянулся через стол, взяв мою руку, приложился к ней губами. – Барзо добже.

– О Юзеф… Ну, ты сегодня у нас как… Как настоящий светский ясновельможный пан, – пробормотала я, вконец смущенная его поступком. – Чего уж ты так-то…

А он, слегка порозовев, сказал вдруг мне с дружеской улыбкой: «К сожалению, во мне ничего нет от светского пана. Просто обыкновенный парень. Но если бы я был хоть немного красивей, умней и талантливей – я с радостью предложил бы тебе себя и свое сердце».

– Ты… ты очень хороший человек, Юзеф. И добрый. А это… это – главное. – Его слова совсем сбили меня с толку, я совершенно не знала, что говорить. Он что, смеется надо мной или всерьез? Что это сейчас было? Похоже, какое-то своеобразное признание…

– Не тушуйся и не красней. – Юзеф с дружеской, несколько смущенной улыбкой смотрел на меня. – Я сказал тебе правду, но тебя это совершенно ни к чему не обязывает. Я знаю, что ты равнодушна ко мне, однако твоей вины здесь нет. Может быть, я не должен бы говорить тебе сейчас об этом, но мне просто хочется, чтобы ты знала, как я к тебе отношусь. Ведь неизвестно, что будет завтра, через два дня, через неделю. Начнется наступление русских. Возможно, кого-то из нас немцы погонят за собой, а кого-то оставят. Возможно, мы никогда больше не увидимся. – (Ну, сегодня у всех какое-то «разлучное» настроение.)

Пока я, стараясь казаться спокойной и веселой, приходила в себя, Юзеф затеял непринужденную болтовню. Теперь его тон был шутливым – пожалуй, больше шутовским… А почему, собственно, нам не встретиться бы? Ведь судьба преподносит иногда человеку такие сюрпризы, о которых никогда и не подумаешь. Окончится война, жизнь наладится, между нашими странами установятся самые дружеские связи, и он, Юзеф, непременно приедет в Ленинград. Ведь он уже столько наслышан о том, какой это прекрасный и замечательный город, что ему самому страшно захочется увидеть его, полюбоваться его красотами… И вот он пойдет по самой главной городской магистрали – как она называется? – Невский проспект? – вот он пойдет по Невскому проспекту – этакий довольный жизнью польский турист, в шляпе, в шикарном мантеле с алой гвоздикой в петлице, в лайковых перчатках и, конечно, с тросточкой в руках. И вдруг – О, Езус-Мария! – вдруг ему навстречу пани, – немножко знакомая, а если присмотреться внимательней, то даже много знакомая.