Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Кто мне позволит?"

"– А давай я отвлеку их чем-нибудь, – подсказал находчивый кузен, – ну, будто ногу сломаю или еще что… Заору, они все повыскакивают из-за стола, а ты и…

Так и сделали. Уже были наполнены все бокалы и фужеры, когда из прихожей, куда воспитанный Гарри удалился, предварительно вежливо испросив разрешения, за забытым будто бы в кармане курточки носовым платком, раздался душераздирающий вопль. Естественно, вся родня в страхе и в панике дружно бросилась из-за стола в прихожую, где, к своему ужасу, увидела распростертого на полу Гарри. И пока любящие родители и тетка, бестолково толкаясь, выясняли причину его падения на ровном месте, пока в страхе щупали его руки и ноги, пока успокаивали орущего, не желающего поверить, что у него все цело и все в порядке, мальчишку – словом, пока все они пребывали там в волнении и беспокойстве, – Джон делал свое дело… Вернувшись в столовую через какое-то время, взрослые нашли восьмилетнего пацана возле одного из кресел мертвецки пьяным. До графинов Джон, правда, не успел добраться – не хватило сил, – но несколько бокалов со спиртным оказались опорожненными.

– Как меня в тот день откачивали, как, можно сказать, возвращали из небытия, я не знаю, но зато на всю жизнь хорошо запомнил, как на следующее утро отец драл меня ремнем, – смеясь, говорит Джон.

Мы все хохочем, а в это время во мне просыпается, снова дает знать о себе моя бдительная ареВ. «Обрати внимание на весьма пагубные склонности этого кудрявого шалопая, – скрипуче советует она. – Невинное детское пристрастие к алкоголю может обернуться когда-нибудь большой бедой». Наверное, и живущий в «шалопае» его антипод, некий ножД, услышал трезвые замечания моей разумной ареВ и тут же выдал собственные рекомендации, потому что Джон вдруг добавил, глядя на меня:

– С тех пор я почти никогда не брал в рот спиртного. Разве что за редким исключением. Наверное, «напробовался» тогда на всю жизнь.

Вообще, как видно из рассказов Джонни, отцовский ремень служил в его детстве наиболее частым и действенным средством воспитания. Еще один эпизод, также связанный с именем Гарри.

Кажется, тогда Джон уже четвертый год посещал школу. Однажды его дружок, такой же сорванец, как и он сам, сообщил ему под большим секретом, что он достал порох и что теперь намеревается смастерить что-то наподобие ружья, из чего можно было бы стрелять. Не хочет ли Джонни помочь ему? Ну, как это не хочет?! Конечно, конечно – да!

Идея изобретательства захватила обоих. По утрам друзья, как всегда, отправлялись с раздутыми ранцами, где вперемежку с книгами и тетрадями находились детали будущего самопала, на занятия, но, не доходя до школы, сворачивали на берег реки, где в укромном месте, в камышах, увлеченно мастерили свое оружие.