Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

В случае необходимости, если потребуется врачебное подтверждение твоего внезапного «заболевания», – тут «Коси-коси сено» насмешливо прикрыл один глаз, так что от него осталась лишь светло-голубая щелочка, – в случае необходимости я позвоню куда следует… А в прошлом месяце в России погиб мой внук, – вдруг невпопад произнес старик, когда я, горячо поблагодарив его, с трудом открыла тугую, отсыревшую от осенней непогоды щеколду калитки. – Единственный мой любимый внук…"

"Миша с Нинкой страшно хохотали надо мной, когда я рассказала им о своих злоключениях, связанных с неуклюжей попыткой удрать раньше времени с окопов. А вернувшиеся уже вскоре с трудовой повинности все остальные, и в особенности мама с Симой, свирепо отругали меня за пережитые ими неприятные минуты. Оказывается, оба цивильных типа принялись после моего непонятного для всех отъезда дотошно выяснять, с кем я вместе проживаю, и долго, с пристрастием допытывались у ничего не подозревающих, а поэтому, естественно, страшно обеспокоенных мамы и Симы, давно ли я болею и нет ли у них самих явных признаков страшного «тифуса»?

Вот такая вышла оказия.

Собиралась я к Степану как-то нервозно, без конца одолевали сомнения – не совершаю ли я этим своим шагом непростительную глупость? Тем более мама, я чувствовала это, опять злилась на меня. Мишка недовольно ворчал, торопил, я же никак не могла уложить свою косу (почему-то хотелось выглядеть особенно хорошо), и в результате мы вышли из дома уже в пятом часу. Спустившись с крыльца, я высказала Мишке то, что беспрерывно тревожило меня со вчерашнего вечера.

– Слушай, Михель, ты знаешь, как я к тебе отношусь… Но если ты вздумаешь вдруг, хотя бы ненароком, обмолвиться перед Джоном о той глупости, что подумал вчера… Словом, если ты даже случайно хоть намеком, хоть полусловом проговоришься о том, чего с моей стороны не было, нет и никогда не будет – ты навсегда, Мишка, перестанешь существовать для меня. Обещаю, май-то, тебе. Навсегда!

Мишка с удивлением и даже с некоторой опаской посмотрел на меня: «Да ладно, ладно, – успокоительно буркнул он. – Чего всполошилась? Что я – маленький, май-то, не понимаю?»

Джона я увидела издалека. В шинели, с непокрытой головой, он стоял возле своего лагеря. Завидев нашу тройку (с нами увязалась еще, конечно, и Кончитта), быстро пошел нам навстречу.

– Михель решил попросить Степана подстричь его, а мы с Кончи надумали навестить Нину, узнать, почему она до сих пор не ходит на окопы? – независимо начала было я после беглых приветствий, но Джон бесцеремонно перебил меня: «Если бы ты сейчас не пришла сюда, то я через… – задрав рукав шинели, он посмотрел на часы, – …то я через полтора-два часа был бы у вас. Уже есть договоренность с вахманом.