Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Бегал вдоль колонны, потрясая автоматом и изрыгая угрозы, разъяренный вахман. Проезжавший мимо легковой автомобиль, где сидели два цивильных типа, сначала слегка замедлил ход, типы, любопытствуя, – что же здесь происходит? – высунули из оконцев головы, но тут же, испугавшись, отпрянули назад, автомобиль же, рванувшись, исчез в легком облачке газа. А над дорогой летело торжественно-суровое:"

"Гремя огнем, сверкая блеском стали,Пойдут машины в яростный поход,Когда нас в бой пошлет великий СталинИ первый маршал в бой нас поведет…Теперь пели не только пленные, но и шагающие бок о бок с ними «восточники» и поляки. Те же, кто успел уйти вперед, либо останавливались, поджидая колонну, либо шли с радостными лицами ей навстречу. А отставшие, наоборот, торопливо догоняли ее, тут же присоединялись к поющим:

А если к нам полезет враг матерый,Он будет бит повсюду и везде…Наконец вахман надумал: «Колонна, бегом – марш!!» – заорал он и для острастки поднял вверх автомат. Сухая автоматная очередь вспорола воздух. Спугнутая неожиданной стрельбой песня оборвалась на полуслове.

«Бегом – марш!!» – разорялся багровый от натуги очкарик, и колонна дрогнула, смешала шаг. Красноармейцы нехотя побежали. Кто-то из них, обернувшись, крикнул: «Товарищи! Девчата, вы не спешите за нами. Чтобы не было для вас неприятностей. Идите спокойно. Мы одни ответим за все».

Однако ответ держать пришлось не только им. Возле полицейского участка два хмурых солдата без объяснений заворачивали всех «остарбайтеров» и поляков на площадь. Когда собралась толпа примерно человек в пятьдесят, из дверей участка показался деревенский вахмайстер, при полной амуниции, в пенсне с дымчато-темными в золотых ободках стеклами. Обвел молчаливо-настороженную толпу равнодушно-холодным взглядом.

– Что произошло там, на трассе? – спросил негромко. – Отчего и у кого появилось вдруг песенное настроение? Попрошу этого человека выйти сюда.

Толпа молчала, не шелохнувшись.

– Имя зачинщика! – повторил вахмайстер жестче. – Если у нарушителя не хватает смелости самому признаться в совершенном – прошу назвать имя зачинщика. Остальные будут тотчас отпущены по домам.

Толпа молчала.

– Ну что же… Стойте здесь до ночи. – В голосе вахмайстера была угрюмая усталость. – Стойте, стойте… Пока не скажете то, что я требую… – Внезапно дымчатое пенсне уставилось на нашу тройку, одутловатое лицо блюстителя порядка слегка оживилось. – А-а, – протянул он и поманил меня пальцем. – Подойди-ка, пожалуйста, сюда. И ты тоже. – Он ткнул пальцем в Галю. – Подойдите обе!

«Господи, помоги мне», – помолилась в смятении я, когда мы с Галей, испуганные, но храбрящиеся, приблизились с пылающими лицами к вахмайстеру.

– Я знаю вас обеих, – сказал он благосклонно.