Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Она приветливо встретила нас, сказала, что скоро должны подойти Степан с мальчишками, обнадежила, что непременно будут и англичане, и другая молодежь. «Бабця» сообщила, что Нина трудится в эти дни в господском доме, заменяет заболевшую горничную-фольксдейтчиху, поэтому не была сегодня на окопах и, по ее мнению, вряд ли сможет прийти сейчас сюда.

Немного погодя заявились Янек с Вацлавом, за ними пожаловали Ольга с Марьяной (Ольга едва кивнула мне). Следом пришли Томас с Фрэнком и Джорджем (новенькие из английских военнопленных), а чуть позднее – Джонни.

Разговор отчего-то не клеился. Ольга, сидя на скамье между Томасом и Фрэнком, откровенно игнорировала нас с Верой, оживленно болтала то с одним, то с другим, громко, неестественно хохотала. Янек попробовал было играть на губной гармошке, но танцевать никто не выходил. Джон выглядел непривычно угрюмым, поздоровался как-то слишком сухо и сразу отошел в сторону. А вскоре, к моему величайшему недоумению и досаде, ушел совсем.

Что произошло? Я терялась в догадках. Неужели причиной – присутствие Ольги, ее вызывающее поведение? А быть может, получил неприятное известие из дома? Но почему же тогда ничего не сказал, не поделился своей тревогой? Я попыталась осторожно выведать о нем у «бабци», но та ничего не знала и была тоже немало удивлена его столь странным поведением.

Примерно минут через сорок мы с Верой, чувствуя себя совершенно не у места, решили, несмотря на дружные уговоры Янека, Вацлава и Джорджа, идти домой и в дверях неожиданно столкнулись с Джоном. Ворот его шинели и верх пилотки были густо усеяны капельками измороси. Я поняла, что он вышел одеться и что затем долго ходил по улице, по-видимому поджидая кого-то. Кого же?

– Ты сейчас к себе домой, в Литтчено, или еще зайдешь к ним? – бесцеремонно и как-то излишне резко спросил он Веру, кивнув при слове «к ним» на меня.

– Домой, – пролепетала Вера, хотя буквально десять минут назад мы договорились с ней, что пойдем сейчас к нам и часов до восьми поиграем в карты с Джованни и Кончиттой, которые наверняка уже давно торчат у нас.

– Тогда я вас провожу, – тоном, не терпящим возражений, заявил Джон и, не дожидаясь ответа, крепко взял обеих под руки. Чтобы не напороться на Квашника, пошли по тропинке через поле. Настроение нашего провожатого передалось и нам, и мы чувствовали себя скованно. Джон угрюмо отмалчивался, а мы с Верой принялись что-то болтать о погоде – мол, какая она дрянная и мерзкая и когда же наконец наступят морозы. У переезда распрощались с Верой (я почувствовала, как она облегченно вздохнула) и дальнейший путь продолжили вдвоем.

– Джонни, у тебя что-то случилось? – как можно участливей спросила я, едва мы остались одни.

– У меня – нет.