Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

24 октября

Вторник

Только сейчас ушли Степановы «орлы» – принесли записку от Джона. А в ней всего несколько слов:

Если хочешь видеть меня еще – напиши.

Дж.Я уже и вырвала было лист из тетради, и уже взяла в руки свою самопишущую парижскую ручку, но потом сказала Генке и Тольке: «Спасибо, мальчики. Ответа не будет». Но вот они убежали, а я снова кляну себя самыми последними словами. Ведь опять я сама, своими руками и своей дурной башкой все разрушаю. Ведь он не придет теперь сюда – это ясно. Не придет ни за что. И я из-за своей идиотской гордости тоже не решусь пойти к Степану. И мы с ним никогда больше не увидимся.

А что, собственно, произошло? Так, пустяшная, глупая ссора почти не из-за чего. Да и не ссора даже это – просто он сказал, возможно, в сердцах, несколько дурацких слов, явно не соответствующих истине, а я, неприятно уязвленная и задетая этими словами, почувствовавшая себя так, будто на меня опрокинули ушат с ледяной водой, тоже выпалила в ответ какие-то зряшные, дурацкие слова, между прочим также далекие от истины. И словно бы невидимая черная кошка пробежала между нами.

Но ведь сегодня он все-таки переломил себя, сделал первый шаг к примирению, а я, как всегда, показала свой норов, повела себя как последняя идиотка. Поделом же мне!

О том, что произошло в воскресенье, – я расскажу как-нибудь позже – обязательно должна рассказать об этих двух интересных событиях. Возможно, даже завтра. А сейчас душевное смятение опять велит мне взять в руки мою «стихотворную» тетрадь…"

"ДЖОНУТетрадный лист, и бел, и чист,Лежит передо мной.В глазах – лишь ты, в уме – мечты,Болит душа тоской.Мне тяжело. Писать нет силы,Хотя зудит рука.Так иногда рвет конь удила,Сердясь на седока.В душе томятся два желанья,Борясь между собой:Одно – писать тебе посланье,Второе – быть немой.Я знаю, что и ты там злишься,Насупленный, хандришь,И с «бабцей» нехотя бранишься,На Нинку не глядишь.Промолвишь с Джорджем два словечка,Покрутишь граммофон,Вздохнешь и выйдешь на крылечко,Осмотришь небосклон.На койку рано заберешься,Но не сомкнешь и глаз.Ни разу ты не улыбнешься,Нахмуришься не раз.Но вот вздохнешь и отвернешься,В душе твоей – Зима…Письма ты так и не дождешься —Я остаюсь нема.26 октября

Четверг

Итак, о воскресенье. Вначале о первом событии. В тот день опять были на окопах, но, к великому нашему сожалению, с русскими пленными совсем не пришлось поговорить. Только смогли издали помахать друг другу руками. Почему-то среди серых шинелей я не увидела черного бушлата, и неожиданно тревога кольнула сердце.