Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Эрна выслушала меня как-то безучастно, сухо поблагодарила: «Данке – Спасибо». Но потом, словно бы спохватившись, поинтересовалась: как вели себя у нас оба ее отпрыска, не слишком ли докучали? «Нет, – ответила я, – ребята они, в общем-то, послушные, и если не считать мелких, заурядных стычек с Нинкой, то, можно сказать, жили все довольно мирно».

– Спасибо, – еще раз отозвалась Эрна и, окинув меня мрачным взглядом, добавила с коротким тяжелым вздохом: – А я, вот видишь, совсем никудышной оказалась – не уберегла своего Манфреда.

«Может быть, это и к лучшему, – подумалось мне. – Ведь неизвестно, что еще предстоит и ей, и всем нам пережить, останемся ли мы живы и сумеет ли она, Эрна, сохранить хотя бы этих двух своих сыновей?» А вслух я сказала: «Сожалею и сочувствую вам… Кстати, моя мама и все наши просили передать, что, если потребуется какая-либо помощь, можете рассчитывать на нас».

– Спасибо. Херцлихен Данк, – в третий раз поблагодарила Эрна, и в ее голосе, кажется, впервые, послышались живые нотки.

В воскресенье были на окопах. Я всю неделю опасалась, что по закону подлости непременно произойдет что-то такое, что нарушит наши планы. Но слава Богу, ничего из ряда вон выходящего не случилось, и в ранний утренний час наша дружная четверка (Галя, Нина, Вера и я) подошли в толпе «восточников» и поляков к заметно углубившейся линии траншеи. Они, наши пленные, были уже там, толпились на площадке возле ящиков с лопатами и, по устремленным на дорогу взглядам мы поняли – поджидали нас.

Димка, тот самый – в черном бушлате, подошел к стоявшему в некотором отдалении вахману, о чем-то коротко переговорил с ним. После этого направился с лопатой в руках ко мне и, улыбаясь немного смущенно, сказал просто:

– Здравствуйте, Красная Шапочка. Я выбрал для вас лопату полегче. Вот… Возьмите."

"– Спа… Спасибо. – От такой его «простоты» (будто и не произошло между нами ничего особенного и будто это не я убегала от него в слезах) я совсем растерялась, сразу не нашлась, что ответить, молча, с пылающим лицом приняла из его рук лопату, которая и впрямь оказалась и легкой, и удобной.

Принесенный нами собранный за неделю провиант (Верка опять отличилась – умудрилась прихватить из хозяйских закромов, помимо сигарет, хлеба, маргарина и сахара, еще и шмат сала), вахман не тот – рыжий, что был в прошлый раз, а другой – с искусственном глазом, тощий и длинный, как жердь, – велел отдать все (чтобы не было обид) старшему по лагерю – коренастому усатому дядечке, в короткой, словно бы обгрызенной шинели, чтобы тот позднее, во время перерыва, разделил по справедливости между всеми. Тут еще стали подходить женщины, приносили, кто что мог, складывали в общий пакет.