Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Пока мы занимались там упаковкой, пленные стояли чуть поодаль, негромко переговаривались о чем-то. Димка действительно – украдкой я разглядела его – действительно похож то ли на цыгана, то ли на бессараба – белозубый, с шапкой иссиня-черных, слегка волнистых волос. На смуглом лице резким контрастом выделяются светлые серо-голубые глаза.

К сожалению, до начала работы нам не удалось поговорить с пленными. Из подъехавшей машины вылезли два прежних цивильных типа, и вахман тотчас приказал всем построиться и проследовать на отведенное им место (русские пленные работали примерно на расстоянии 20–25 метров от нас). Но зато в течение дня нам посчастливилось дважды видеться и говорить с ними.

Как только начался первый перерыв, мы четверо, не мешкая, подошли к вахману и, предложив ему пачку позаимствованных Верой из хозяйского шкапа сигарет, попросили дать нам возможность пообщаться с русскими пленными. Как ни странно, вахман сигареты не взял, а показал рукой в сторону выглядывающих из траншеи красноармейцев: «Благодарю. Отдайте лучше им». А когда мы, обрадованные, торопливо побежали туда, окликнул насмешливо вслед: «Эй, вы! Не очень-то увлекайтесь. Даю на свидание десять минут – не больше. Цейн минутен, унд нихт мер!..»

А во второй – в последний перерыв уже не мы, а они трое – Димка, Анатолий и Владимир – с разрешения вахмана спрыгнули к нам в окоп. Разговор в обоих случаях был торопливо-сумбурным – говорили о прежней жизни, о том, где жили до войны, где учились, о чем мечтали. Потом ребята рассказали коротко о себе – где воевали, кто, когда и как попал в плен.

Димка был моряком, проходил срочную службу на Балтийском флоте. Там же встретил и войну. Когда началась эвакуация наших судов с окруженного неприятелем полуострова Гангут, корабль, на котором он находился, подорвался на немецкой мине. Многие моряки погибли, а Димка чудом спасся, но зато оказался в фашистском плену. Через полгода, весной 42-го, бежал вместе с другом из лагеря, и им посчастливилось даже добраться до своих. Их послали воевать в пехоту, где Димка, верный флоту, так и не решился сменить свой черный морской бушлат на серую шинель. Его лагерный друг вскоре погиб, а он сам в конце февраля этого года в боях под Новгородом был ранен в ногу и оглушен взрывом снаряда, в результате опять оказался в плену. Едва оправился от контузии и от ранения, снова бежал из фашистского лагерного госпиталя. Он почти уже дошел до линии фронта, когда возле небольшой полусожженной деревни чуть не напоролся на немецкую засаду. Скрываясь, заскочил в первый же уцелевший дом, где жили две старухи с молодой, очень красивой девицей – беженкой из Ленинграда.