Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Я сперла у своей колдовки две пачки маргарина, кусок сыру и банку джема… Как жаль, что тебя там не было…

– Подожди. А тот, в бушлате? Он что…

– Разве я тебе еще не сказала? Переживал, когда узнал, что ты заболела. Сказал, пусть Красная Шапочка (он тебя из-за твоего берета так прозвал) – пусть Красная Шапочка поправляется и простит меня. В следующее воскресенье, сказал, я будут ждать ее… Тебя будет ждать, усекла? Так и сказал.

Господи, как же я кляла себя за то, что заболела так некстати. Да еще целую неделю накликала на себя болезнь. Идиотка! Ведь знала же, что наших пленных, так же как и нас, опять пригонят туда. Не хотела, видите ли, «помогать врагу». Да ерунда все это! Прав Ваня-Великий, когда прошлый раз сказал, что для русской армии эти окопы – тьфу!.. Они, наши солдаты, их даже не заметят.

И конечно, я сразу же простила незнакомого одессита – Димку и принялась молить в душе Бога, чтобы только не случилось ничего плохого до следующего воскресенья ни с кем из нас и чтобы мы смогли все увидеться. Вера тут же стала вслух планировать, что она еще может спереть у своей «колдовки» из провианта. Я тоже принялась размышлять о своих возможностях, решила предложить своим откладывать в течение недели что-то из продуктов в Н. З.

Вечером, когда пришел Джон, я не вытерпела, рассказала ему о прошлой встрече с русскими пленными и о сегодняшней записке, о нашем заочном примирении с незнакомым одесситом. Джон слушал молча, потом серьезно сказал, глядя на меня:

– Вообще-то, если хочешь знать, тот парень – порядочная свинья… Как он мог так оскорбить незнакомых ему людей, тем более что эти люди пришли к нему с добром.

Я возмутилась: «Никакой он не свинья! Я же сказала тебе – однажды его крепко подвела какая-то русская девчонка, вот он и ополчился на всех»."

"– Все равно он поступил по-свински, этот парень, – упрямо стоял на своем Джон. – В конце концов, мог бы сдержаться, а не выпендриваться перед незнакомыми людьми.

Пару раз забегал в кухню Ханс, с любопытством косился на Джона. Вдруг спросил: «Почему вы оба русские, а говорите по-немецки?» (Джонни вчера и сегодня был в Степановом пиджаке с «ОСТом»).

Джон, переглянувшись со мной, поманил к себе Ханса, шутливо щелкнул его по носу: «Понимаешь, парень, и я, и Вера просто горим желанием в совершенстве обучиться немецкому языку, вот потому и тренируемся часто. Но и русскую речь не забываем. Хочешь, я скажу тебе сейчас кое-что по-русски? – И он принялся бойко перечислять набор русских фраз, смешно коверкая слова, которым, видимо, обучился у Степановых мальчишек или еще у кого другого. – Драстуй… Досвиданя… Как живьешь… Карашо… Кочешь кушат… Иди к черту… Дай прикурьить… Не твое дело…»

Джон пробыл у нас недолго.