Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Мне с досадой подумалось: на кой черт сдалась им сейчас эта Греция?! Лучше бы громили побыстрей с западной стороны Германию. А то – так все долго тянется, так все нетерпимо медленно происходит. Действительно, можно сто раз умереть и не дождаться.

Ну, что еще? Ах да… Получила на днях третье по счету письмо от Роберта. Пишет в основном все то же – о любви, о верности, о своей надежде на грядущий близкий «гроззе таг». Пока еще не ответила ему, да, по правде, не знаю, что и отвечать. Однообразие чрезмерно пылких строк начинает утомлять, и невольно думается – а не только ли это слова, слова, слова?..

Однако пора мне и в самом деле подниматься с постели и начать что-то соображать к обеду. Вон идут уже Нинка с Хансом и Паулем. Сейчас засядем все вместе чистить картошку, сварганим отличный супешник из Гельбовой тушенки.

То же воскресенье

10 часов вечера

Неожиданное, очень приятное известие. Вернулись наши с окопов где-то около пяти часов, и с ними – Вера. Была она очень оживленная, разрумянившаяся, красивая. От нее так и веяло свежестью осенних ветров, здоровьем.

– Фу, какая ты дохлая, зеленая, – протянула сочувственно Вера и вдруг загадочно подмигнула мне. – Сейчас я тебя вдохновлю – мигом поправишься! Счас…

Достав из кармана пальто какой-то клочок бумаги, Вера протянула его мне: «На. Читай! Тебе адресовано. – Дразня, она поводила листком перед моим носом. – Вообще-то, надо бы тоже помучить тебя, чтобы ты сплясала, да уж ладно. Бери».

Недоумевая – от кого бы это? – я развернула сложенный вчетверо, перепачканный на сгибах землей листок. На нем торопливо разбегались строчки, написанные блеклым, синим карандашом:

Уважаемая незнакомая Красная Шапочка.

Можете ли Вы когда-нибудь простить меня?

Я совершил глупость, в которой очень раскаиваюсь.

Буду рад увидеть Вас в следующее воскресенье.

Простите и еще раз простите.

Димка.Начиная уже догадываться, но еще не веря себе, я посмотрела на Веру.

– Неужели это тот… в бушлате?

– Ну!! Он, конечно! Его Димкой зовут. – Верка вся ликовала, сияла, лучилась от восторга. – Если бы ты знала, если бы ты видела их!.. Они сами пришли к нам, их вахман отпустил в перерыв, их троих – Димку, Анатолия и еще Володьку – танкиста. Какие ребята, Верушка! Димка – тот из Одессы, он черный, как цыган, Володька – сибиряк, а Толька, – Вера, как всегда, не церемонилась, называла всех по-свойски – «по-школярски», – а Толька из Ленинграда. Он самый красивый из них, глаза у него синие-синие… Представляешь, Верушка, – он сказал, что в Гатчине бывал даже не один раз, а твою Стрельну знает как свои пять пальцев. Жаль только, что недолго пришлось поговорить – перерыв скоро кончился. Мы им опять собрали целый тюк.