Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Гады, сволочи, проклятые кровожадные убийцы! Зная о своей неизбежной гибели, они стремятся уничтожить как можно больше человеческих жизней. А может быть, хотят вызвать этим панику и страх у наших союзников, добиться того, чтобы Англия и Америка вышли из войны? Ведь заикался же, и не раз, Шмидт, что, мол, недалек тот день, когда англо-американцы порвут с нами отношения и пойдут с ними, немцами, против нас.

Ну ладно. Как говорится, поживем – увидим, хотя на душе очень-очень и неспокойно, и тревожно. Но может быть, «не так страшен черт, как его малюют»? Может быть, в газете специально сгущены краски, чтобы и мы, «восточники», уверовали в мощность Вермахта и продолжали оставаться послушными рабами? Узнать бы подробности от пленных англичан – ведь наверняка им известно что-то большее. Но Миша и Леонид сегодня работали и не смогли сходить к Степану, а мне теперь дороги туда нет…"

"Уж не знаю, каким образом, но наша русская братва словно бы по наитию распознает наличие у нас новостей. Сегодня опять в нашем доме перебывало много народу с ближних и дальних хуторов. Естественно, всех заинтересовала заметка, где говорится о загадочном «оружии возмездия». Иван-Великий даже высказал предположение – не украдено ли это оружие у нас, не наши ли «катюши» переименованы немцами в «крылатые ракеты»?

С самого утра околачиваются у нас уже успевшие надоесть до чертиков своими бесконечными дурацкими перебранками Франц с Генькой. Зеленоглазого нахала не волнуют, как я теперь поняла, никакие мировые проблемы – ему бы только поесть досыта, попить сладко да постараться всеми способами увильнуть от работы. Он весь напичкан скабрезными анекдотами, шуточками и прибаутками, которые сыпятся из него, как из «рога изобилия». Сегодня Франц вздумал в пику Геньке поухаживать за Верой, вследствие чего, когда та ушла, между любящими «супругами» разразился громкий скандал.

Вера звала меня пойти с нею в Литтчено, а потом зайти к Люсе (по пути к нам она встретила Галю, которая отправилась туда и сказала, что будет ждать нас), но мне не хотелось никуда вылезать из дома, и я, дождавшись, когда она ушла, уединилась в кладовке, засела за свою поэму. Сегодня уже приступила ко второй части, в которой предполагается освобождение моего героя из плена и уход его при помощи сына охранника к партизанам."

"…Уже десятый день пути,И нет возможности уйти…Как прежде пыль пологом душнымВздымается от многих ног,И солнце в мире безвоздушномСледит в молчанье равнодушном,Как движется людской поток.В упряжке тарахтит повозка,Уныло колесо скрипит.Седой, как лунь, с лицом из воска,На козлах белорус сидит.Он исподлобья и несмелоНа стражу взор свой обращал,Рукой дрожащей то и делоПопону сзади оправлял.