Раб лампы

— Более того, вы ее даже вызывать не стали, — ввернула я.

— Да! Они приедут к утру, но к тому времени основная часть работы будет выполнена. Я уверен, что ваша тарасовская милиция и прокуратура будут работать так, как им скажут. А ведь Маркарян имеет хорошие связи у вас наверху, так что ничего особенного ему не предъявят, да еще и посочувствуют. Может, выдадут даже беспроцентный кредит на восстановление утраченного, за счет бюджета выдадут, понятно. Это все легко допустить, — Савва Николаевич потряс в воздухе указательным пальцем. — Но я был при этом! И я не допущу фальсификации следствия! Я могу действовать по своему усмотрению, и мои полномочия подтвердят!

— Ага, — кивнула я, — задним числом.

Он не обратил внимания на мою ремарку.

— Для следствия в деле будут фигурировать жертвы — родной отец и близкий друг, компаньон по бизнесу: Маркарян-старший и Пугачев соответственно. И никто не увидит второй стороны медали, да и никто не захочет ее разглядеть, даже если представится возможность. Никто не знает о долге Маркаряна Пугачеву, о долге, который он не может погасить, и если бы не смерть Сергея Глебовича, то Маркаряну пришлось бы очень непросто. Возможно, для списания части долга пришлось бы отдать часть дела. Кроме того, мне известно, что и этот дом, в котором мы в данный момент находимся, должны были передать Сергею Глебовичу. Таким образом, ситуация определенно меняется: Маркаряну становится наплевать на дом, который все равно не будет ему принадлежать, останься жив Сергей Глебович Пугачев. А друг и компаньон, которым будет считать Пугачева милиция по отношению к Маркаряну, превращается в злобного кредитора, которого легче убить, чем удовлетворить материально. Я, кажется, доступно излагаю свою мысль?

— Да, — сказала я. — Очень доступно.

— Очень хорошо. Подвожу вас к главному. Главным аргументом в пользу Маркаряна можно считать смерть его отца. Но тут можно найти два возражения. Первое — случайность. Бабкен Борисович не должен был погибнуть, к этому привел недосмотр. Но лично я даю ничтожный процент, что это — случайность. Гораздо более правдоподобной я нахожу другую версию. Маркарян-старший был убит намеренно, чем были достигнуты сразу же цели: отводится подозрение от Маркаряна-младшего и… Конечно, — продолжал Бессонов, — можно развести истерию, кричать: «Как, кто может допускать, что он убил родного отца? Это абсурд, это нелепица!»

— Вы закончили многозначительным «и»? — подсказала я. — Какую истерию можно развести вокруг смерти Бабкена Борисовича, я представляю. Вы сказали — «и…»

— …И! И устранение Маркаряна-старшего было выгодно самому Гамлету Бабкеновичу.