Раб лампы

Бабкен Борисович раскинул руки:

— Мое почтение, Сергей Глебович! Рад, что вы приняли предложение моего сына и приехали.

— И уже сейчас не жалею об этом, — приятным, чуть хрипловатым вальяжным голосом ответил тот. — Не так ли, Савва Николаевич?

Сухощавый господин с диковинным именем еле заметно кивнул и помог Сергею Глебовичу вскарабкаться на последнюю ступеньку.

— Прошу, господа, — проговорил Бабкен Борисович и жестом радушного хозяина указал на широко распахнутые бородатым швейцаром двери. — Надеюсь, то, что приготовили наши люди, вам понравится.

Я наклонилась к самому уху моего нового работодателя и проговорила тихо:

— Вот о существовании этого Сергея Глебовича Пугачева вы почему-то не упоминали! А совершенно напрасно, как мне кажется! И много денег вы ему должны?

Маркарян вытянул губы трубочкой. Вопрос был ему определенно неприятен.

— Да так, — сказал он, — должен… Это мелочи, ерунда. По крайней мере, я понимаю, куда вы метите, Женя. Не мог он, не мог!.. Тем более что ведь это я ему должен, а не Бармин и не Мельников, которых убили! Да и сумма не такая крупная, чтобы из-за нее убивать…

— Понятно, — сказала я не очень уверенно. Маркарян не был очень хорошим лицедеем, в отличие, скажем, от моего знакомого Вовы Крамера, бывшего актера одного из тарасовских театров. По лицу Маркаряна и некоторым интонациям его голоса я поняла, что сам он не слишком верит в то, что говорит, и вполне допускает ту ужасную возможность, которую сам только что вслух отверг.

В этот момент я услышала голос Маркаряна-старшего:

— Мама не приехала, она болеет, так что, Гамлет, я пригласил тех, кого ты просил!

— А кого ты просил? — спросила я у Маркаряна, незаметно для себя, да и для него, переходя на «ты».

— Кого я просил? — машинально повторил он. — А, ну да… этих просил. Которых…

— Исчерпывающий ответ, — сказала я."

"Но в ту же минуту увидела, кого именно просил пригласить Гамлет Бабкенович среди всех прочих. Эти люди к гостям явно не относились. Это были около десятка моделей, возглавляемых манерным молодым человеком. Наверно, он отвечал за выводок своих сотрудниц. С некоторым удивлением я признала в нем того самого Вову Крамера, которого только что вспоминала.

Крамер приближался к нам, ведя под руку девушку весьма впечатляющей внешности. Конечно, все приглашенные модели были ничего себе, но у той, что шла с Вовой Крамером, помимо ног, растущих «от ушей», и точеной фигуры, было выразительное, тонкое лицо с яркими глазами. Какой-то особый, неуловимо изысканный флер женственности окутывал эту даму. Это была молодая женщина лет двадцати с небольшим, с короткими рыжими волосами, глазами цвета морской волны и чуть вздернутым точеным носиком.