Чижик - пыжик

Шлема помахал бармену, а когда Куцый ушел к корешам, сидевшим в дальнем углу, заскулил, даже не убрав с носатого еблища радостную улыбку, что сейчас бить не будут:

— Грабишь меня! И так не дают подняться, щипают со всех сторон: милиции дай, врачам дай, пожарнику дай…

— Я не граблю, мне ворованного хватает, — произнес я и пошел к своей тачке, которую подогнал к двери мужичок из шиномонтажа.

Деркач обитал в большом двухэтажном особняке. Темно-красный двухметровый забор надежно укрывал жильцов от любопытных взглядов. Я снял с пальца золотой перстень, открыв татуировку, кинул его в бардачок и вылез из машины.

В широких воротах была дверь с хитроумной защелкой, я не сразу с ней справился. Пока возился, по ту сторону ворот рвал глотку пес. Он оказался внушительных размеров и лохматый, наверное, выблядок кавказской овчарки. Не пес, а кошмар домушника. Толстенная цепь, рассчитанная на быка, была такой длины, чтобы собачья пасть самую малость не доставала до человека, который перебирается от ворот к дому раком, боком и с прискоком по цементной дорожке, огражденной с другой стороны низеньким штакетником.

— Тихо, лохматый! — увещевал я пса. — Ничего я тебе не принес. Не маленький и хуй пососешь.

Из дома выскочил, теряя черные галоши с босых ног, брюхастый плешивый мужик с кротиными, подслеповатыми глазками. Старые синие штаны от спецовки были на коленях в земле. Если бы он прибежал с огорода, я бы решил, что по грядкам ползал.

— Псину убери, — упредил я его упреки.

— Подождал бы! Чего дразнить-то?! — пробурчал он и схватил собаку за ошейник двумя руками, но не оттаскивал ее от меня, а приготовился спустить с цепи. — Чего надо?

— С Деркачом потолковать.

— Не знаю такого, — сказал он, щуря подслеповатые глаза.

Я бы поверил ему, но уж больно на барыгу похож.

— Зато я знаю, — сказал я и пошел к дому.

Барыга подержался за ошейник, но так и не решился расстегнуть его.

— Тихо, Пират! — зло прикрикнул он, когда я дошел до крыльца, и шлепнул пса по крупу.

После сеней шла просторная горница, выстеленная дорожками, в которой за столом сидели трое, все каленые: один постарше, лет под сорок, с такой же плешью и кротиным взглядом, как у мужичка (сын или младший брат?) и два моих ровесника, судя по тупым рожам — бойцы-бакланы. Перед ними стояли две бутылки водки, закуска и четыре стакана. Четвертым собутыльником был, наверное, барыга. Справа от меня — дверь в другую комнату. Там было тихо.

— Привет! — поздоровался я.

— Здоров, коль не шутишь! — произнес старший, скорее всего, Деркач. — Кто такой, что надо?

Деркач кивнул бойцам и они подошли ко мне.

— Одержись, — предложил один, обладатель царского орешка — фиксы из платины.

Я поднял руки, давая обыскать. Шмонали сноровисто, наблатыкались у мусоров.