Алмазная пыль

Насчёт второго, не думаю, иначе не попал бы в спецвойска, а насчёт первого, не знаю. Что скажешь? У тебя всё в порядке?

– Тьфу, тьфу, тьфу, не жалуюсь, – ответил Пашка, суеверно сплюнув через левое плечо.

– А чего тогда время даром теряешь? Или горничная не нравится?

– Дядя Паша, вы мою рожу видели? Мною же только детей пугать, а вы – горничная.

– Ну, тут ты, конечно, прав, но не всё так плохо. В этом деле внешность не главное. Знаешь, в моё время часто говорили, женщины ушами любят. А у тебя язык подвешен. Так чего теряешься?

– Так ведь она на работе, – растерянно пожал плечами Пашка. – Начну от дела отвлекать, ей же и попадёт.

– Не попадёт, – отмахнулся старик. – Сегодня же всё уладим. Давно пора в этом гадюшнике порядок навести.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вкатила столик та самая горничная, о которой говорил Художник. Ловко накрыв на стол, она хотела было уйти, но старик жестом удержал её на месте и, покосившись на Пашку, быстро сказал:

– А ты, милая, не спеши. Посиди с нами. Разбавь, так сказать, мужское общество.

– Как прикажете, ваше сиятельство, – присела в реверансе девушка и, опустившись на краешек стула, старательно расправила на коленях подол.

Мрачно покачав головой, Пашка посмотрел на старика и, вздохнув, сказал:

– Дядя Паша, ну ведь видишь, что она, как у генерала на приёме. Зачем ты с ней так? При таком раскладе всё равно ведь разговора не получится.

– А ты не сиди, как пень. Анекдот, что ли, какой расскажи, чаю девочке налей. А то сидит, критикует. Критиковать я и сам мастер. Ты дело делай.

– Какое дело? – настороженно вскинулась девушка.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Пашка.

Поднявшись с дивана, он разлил чай по чашкам и, подав ей её порцию, вернулся на место.

– Анекдот говоришь? – задумчиво переспросил он. – Анекдот, конечно, можно, да только у меня все хохмы старые.

– А всё новое – это хорошо забытое старое, – усмехнулся в ответ старик, подмигивая девушке.

– Ну тогда слушайте. Встречаются как-то два одесских еврея на Дерибасовской, и один другому говорит: «Слушай, Абрам, вчера твоя Сара так громко кричала. Ты что побил её?» – «Нет, это она с Израилем разговаривала». – «А что, по телефону нельзя было?»

Рассказывая, Пашка так точно скопировал акцент и манеру разговора, о которой в империи ходило сотни рассказов, что девушка, не выдержав, звонко расхохоталась. Не удержался от смеха и Художник.

– А ты в артисты пойти не думал? – с улыбкой спросил он у Пашки. – Уж больно ловко у тебя получается.

– Во как! – вместо ответа передразнил Пашка его самого.

На этот раз Художник смеялся так, что на глазах выступили слёзы. Раскатам его громкого хохота вторил серебристый смех девушки. Чуть улыбнувшись, Пашка глотнул чаю и, поставив чашку на стол, устало вздохнул.