Путешественница

Скажи мне лучше, когда ты делал что-то для себя, а не жертвовал чем-то для других?

Его лицо, должно быть, осветила улыбка, невидимая в темноте, — я ощутила это по его дыханию. Рука скользила вниз по шву корсажа.

— Когда? Когда встретился с тобой. Когда взял тебя. Я не думал о том, желаешь ли ты меня, любишь ли кого-то, заботишься ли о ком-то. Я часто был эгоистичен.

— Глупый, — пожурила я рослого мужчину, прильнувшего ко мне. — Какой же ты глупый, рыжий Фрэзер. Хорошо, а Брианна? С ней тогда как?

— Да, это тоже очень плохо, — заволновался он. — Но ты снова со мной, и я люблю тебя. И Эуона люблю как сына. И думаю теперь, что нельзя любить так много людей сразу.

— Рыжий Джейми Фрэзер, ты олух царя небесного, — резюмировала я убежденно. — Глупый, милый дурачок.

Поскольку голова его была в моем распоряжении, я растопырила руку, убирая как можно больше волос с его лба и собирая их в пучок на затылке, а затем рывком оттянула руку. Он посмотрел на меня, чего я и добивалась. Я, должно быть, тоже казалась той еще ведьмой: бледная как смерть и с провалами на месте глазных впадин.

— Ничего подобного ты не сделал. У Брианны меня никто не отнимал, любить тебя никто не заставлял. Я сама — понимаешь, сама! — хотела тебя и потому пришла. Потому что ты был нужен мне и я была нужна тебе. Ты ни за что не расплачиваешься потерей Эуона. То, что мы вдвоем, — это не грех. Мы — семья, пара, мы женаты! Бог ли, Нептун ли — кто бы то ни было не сможет обвинить нас в грехе.

— Нептун? — недоуменно уточнил Джейми.

— Какая разница, кто. Же-на-ты, мы женаты, а это значит, что мы можем делать все, что делают женатые люди, не страшась наказания ни от богов, ни от людей. Желать свою законную жену — в этом нет ничего дурного. Любить родного племянника — тоже. Почему ты думаешь, что за счастье нужно расплачиваться? И вообще, — я смерила его холодным взглядом, — я вернулась, что ты будешь с этим делать, а?

Богатырская грудь Джейми заходила от сдерживаемого смеха.

— Что делать? Любить тебя и брать тебя, какие бы кары небесные ни упали на мою бедную голову. — Он коснулся моего лба поцелуем. — Твоя любовь ввергает меня в ад и выводит из него, так что, англичаночка, я готов снова предпринять такое рискованное путешествие.

— Ха, — изумилась я такому вычурному комплименту, — думаешь, что любящая тебя не испытывает адовых мук и спит в розовых цветах?

Джейми развеселился так, что засмеялся в голос.

— Не думаю… И ты, наверное, все равно согласна любить меня?

— Да уж наверное, чего бы мне это ни стоило.

— Поистине ослиное упрямство, — улыбнулся он.

— Твоего поля ягода, — парировала я.

Это была последняя шуточная перепалка той ночи: в молчании мы наблюдали ход небесных светил.

Месяц все еще висел на небе, готовый через несколько часов уступить место солнцу.