Путешественница

Туман уносило ветром, дувшим с берега, вышедший из-за облаков месяц осветил наш лагерь, и в этом неверном свете я видела, как горбится Джейми.

Я укуталась поплотнее в плащ и подошла к нему. Величественный шум моря заглушал мои шаги по гранитным камням. Джейми не обернулся на звук, но слышал меня, потому что спокойно и ничуть не удивляясь принял тот факт, что я сижу рядом с ним.

Бухта молчала, как и тогда, когда похитили Эуона. Тюленей не было видно ни тогда, ни сейчас. Джейми мерил глазами расстояние от берега до бухты и обратно, углубившись в себя. Он сидел скрючившись, подтянув колени и опустив на них локти.

— Как ты? Не замерз?

Он сидел в одном плаще, мелко дрожа на берегу ночного моря.

Я попинала ногой камни, сидя на граните. Мы слушали море.

— Ты ни в чем не виноват.

— Англичаночка, лучше поспи.

Он говорил беззлобно — и безнадежно.

Мне было очень холодно, и я хотела согреться. К тому же хотелось развеять его тоску, так что я прижалась к нему и ответила на его протест:

— Я не уйду — холодно ведь.

Джейми испустил вздох и прижал меня к себе, усаживая на колени. Постепенно я перестала дрожать и поинтересовалась:

— Совершаю молитву. Пытаюсь совершать, — последовал негромкий ответ.

Он не отпустил меня.

— Нет, ты мне не мешаешь, сиди.

Мы крепко обнялись. Джейми тяжело дышал мне в ухо, порываясь что-то сказать, но молчал. Что-то мучило его. Я взяла его лицо в ладони.

— Может, то, что ты моя, — нехорошо? — В лунном свете он выглядел как призрак с темными дырами вместо глаз и мертвенно-бледной кожей. — Может, я виноват в этом? Эта мысль не дает мне покоя. Любить тебя больше жизни — страшный грех? Господь карает меня?

— Желать женщину — это естественно. Что здесь такого? Я твоя законная жена, все правильно.

Назвав себя его женой, я признала, что он — мой муж. От этого не могло не потеплеть на сердце.

Повернув голову, он коснулся холодными губами моей руки и взял мои пальцы в свою ладонь. Твердая рука его напоминала дерево, закаленное суровыми ветрами и соленой водой.

— Господь послал тебя мне. Он вернул тебя один раз, а потом еще раз. Моя любовь — Его воля. Но я все равно мучаюсь. — Он насупился. — Эти сокровища… Когда я помогал нуждающимся из этих денег и поддерживал жизнь заключенных, это было правильно и богоугодно. Но тратить их, чтобы любить тебя, наслаждаться плотскими утехами в Лаллиброхе, откупившись от Лаогеры… Я не должен был идти на поводу у грешного желания.

Я властно взяла его руку, опуская ее на свою талию. Измучившийся угрызениями совести Джейми ткнулся мне в плечо.

— Не говори ничего, — упредила я его слова, хотя он ничего не промолвил. — Это не страшно. Все в порядке.