Путешественница

Пока я занималась своим туалетом — на это ушло не более получаса, — кто-то приехал в усадьбу, потому что снизу раздавался шум. С лестницы я увидела детишек, бегавших от передней к кухне, и гостей, незнакомых мне. Они были наслышаны обо мне либо просто хотели знать, кто я, но в любом случае смотрели на меня с интересом.

В гостиной тоже многое изменилось. Койка, на которой лежал Джейми во время болезни, была спрятана, а сам Джейми был выбрит и наряжен в новую рубашку. Он лежал под одеялом на диване, а его окружало четверо или пятеро детей. Из «взрослых» были Джанет, младший Эуон и еще какой-то парень, широко улыбнувшийся мне. Я догадалась, что это, должно быть, кто-то из Фрэзеров — слишком уж характерный нос был у него. И этот кто-то очень напоминал махонького мальчонку, жившего когда-то здесь во время моего первого приезда.

— Ура, она пришла! — Джейми обратил общее внимание на меня. Кто-то глядел удивленно, но приветливо и вежливо, а кто-то был крайне рад и не сдерживал своих чувств. — Это младший Джейми, помнишь такого? — Старший Джейми указал на высокого кудрявого темноволосого парня, державшего сверток с возившимся в нем младенцем.

— Я помню эти кудри… и все, больше от того мальчика ничего не осталось, — улыбнулась я.

Джейми-младший заулыбался. Мне пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть его.

— Тетя, я помню тебя. — Его голос был подобен выдержанному элю — такой же бархатистый и мягкий. — «Десять поросят», ты играла со мной, а я лежал у тебя на коленях. Десять поросят — десять пальчиков на ножках… — напомнил он.

— Да… может быть, — неуверенно согласилась я. Сейчас это казалось фантастикой. Тот мальчонка и этот рослый молодец…

Некоторые меняются только к сорока годам и выглядят одинаково и в двадцать, и в тридцать, и в сорок. Но четыре года и двадцать четыре — ощутимая разница для всех людей без исключения.

— Хочешь поиграть с Бенджамином? Уверен, что у тебя получится так же хорошо, как и тогда. — Младший Джейми отдал мне сверток.

Этот младенец был похож на других: такая же мордочка с пумпочкой-носиком, такой же ошарашенный вид и размытый взгляд. Бенджамин не особо протестовал против перемещения на мои руки, по крайней мере, он молчал, а после принялся сосать палец, заняв себя этим.

Кое-кто из присутствующих не скрывал удивления, как, например, мальчик со светлыми волосами. Сидя на колене Джейми, он спросил у него громким шепотом:

— Дядя, а кто эта женщина?

— Твоя двоюродная тетушка. — Джейми был серьезен. — Тебе ведь рассказывали о ней?

— Конечно, — с готовностью согласился он. — Ей столько, сколько бабушке?

— Да, и даже больше, — стращал Джейми племянника.