Путешественница

Но мне было так больно, когда она пряталась от меня, едва я касался ее. Что-то во мне пугало ее, а я не мог понять что.

Джейми говорил это с закрытыми глазами, воскрешая в памяти все превратности их с Лаогерой совместной жизни. Я сжала его руку, сочувствуя.

Он ответил пожатием.

— Поэтому я ушел. Может, это было неправильно, может, нужно было терпеть ее выходки, чтобы помочь ей. Но мое терпение исчерпалось.

Держа его руку, я отсчитывала удары его сердца, отдававшиеся в пульсе. Все было в порядке — размеренный, именно такой, как нужно.

Джейми поднял плечи и скривился от боли.

Я потрогала его лоб — горячий, но не пылающий. Джейми насупился, и я провела пальцем по морщинке меж бровей.

— Хочешь чаю? — Отвар ивовой коры здорово помогал в таких случаях.

Джейми не дал мне уйти.

— Нет, не хочу. Было бы здорово, если бы ты потерла мне виски. А я бы положил голову тебе на колени. А, англичаночка?

Он вперил в меня взгляд голубых глаз, невинных и бесхитростных.

— Ха, Джейми Фрэзер, ты думаешь, что я забуду сделать тебе укол? Как бы не так!

Но я уже пересела со стула на кровать.

Он плюхнулся мне на колени, урча, как огромный рыжий кот. Я запустила руки в его волосы, поиграла с ними, а потом отбросила назад к затылку. Из-за недавней горячки затылок был потный. Мне захотелось подуть туда. Кожа Джейми покрылась мурашками.

Я решила для себя, что не буду ласкать Джейми, пока мы не помиримся, — сугубо деловые отношения, связанные с лечением. Но стоило ему уложить голову на мои колени, как от взвешенного решения не осталось и следа. Я водила кончиками пальцев по мощной шее и плечам, ногтем считала позвонки, очерчивала линию лопаток.

Он касался дыханием моего бедра, а я чувствовала его сильные мышцы, покорно лежащие грудой у меня на коленях. Усилием воли пришлось вспомнить о лечении. Я уложила Джейми в кровать.

— Осталось совсем чуть-чуть, пару уколов — это пара пустяков, правда же?

Убрав простыни и одеяла, я взялась за подол сорочки Джейми, не ожидая сюрприза, который он приготовил мне.

— Джейми! Ты что!.. Что у тебя в голове? — возмутилась я неподобающим поведением пациента.

— Э, англичаночка, с головой у меня все в порядке. — Он блеснул улыбкой и прикрыл глаза, сворачиваясь, как ребенок в материнской утробе. — Потому и мечтаю, как все нормальные люди. Это ведь не вредит лечению?

Я осталась в его комнате до утра. Было тихо, и мы не нарушили ночного молчания Лаллиброха. Кровать была узкой, мы едва умещались на ней вдвоем, но не пытались найти более удобное положение, принимая во внимание рану Джейми.

Ночь объяла усадьбу. В камине потрескивал огонь, за окном шептал ветер, и куст стучался об оконницу, упорно добиваясь нашего внимания, как настойчивый любовник.