Путешественница

Джейми хлопали по спине и сопровождали другими неуклюжими проявлениями радости, пока он не поднялся в кабинет лэрда, сбежав от праздничной суеты.

Это была до боли знакомая комната, вмещавшая в себе все заботы хозяина поместья, — кабинет отца Джейми, а после и его собственный. Зять взял на себя эти заботы, пока Джейми отсутствовал. Пульс деловой жизни Лаллиброха — реестры, разнообразные счета, гроссбухи. Все это было уложено в стопочки, покоившиеся на столе. Приятно было касаться кожи корешков этих книг, на протяжении лет учитывавших, сколько зерна посеяно и сколько собрано, что, с какой целью и на какие средства куплено, что удалось нажить трудом и от чего пришлось отказаться, сдать в аренду. Разумеется, состояние арендованных земель тоже строго учитывалось.

Полка, предназначенная для книг, сохранила то, что Джейми оставил, считая ценным, перед своим заключением в английскую тюрьму. Так, здесь была деревянная змейка, икона вишневого дерева, подаренная старшим братом, который умер в детстве, и многие другие важные мелочи. Он долго вертел в руках змейку, участницу стольких игр.

— Джейми? — позвала его девушка, открывшая дверь.

Он сидел в темноте, помня наизусть все предметы и желая осязать их, а для этого вполне достаточно было свечи в коридоре. Лаогера — а это была она — казалась невидимой из-за обрамлявших ее лицо светлых волос, не собранных в пучок и свободно лившихся по плечам.

— Ты не забыл меня? — Она все-таки постеснялась войти.

— Нет. Я помню, кто ты, — не спеша заверил Джейми.

— В гостиной музыка, — сообщила она.

Да, в гостиной было, несомненно, весело, если в кабинет долетали звуки скрипки, радостный хохот и громкие замечания, смысл которых, впрочем, не удавалось ухватить — да и стоило ли? — и шарканье подошв, перемежавшееся топотом. С утра Лаллиброх наполнится уснувшими гостями, ведь многие будут не в силах добраться домой.

— Дженни сказала, что ты хороший танцор, — Лаогера робела, но постепенно осваивалась в роли соблазнительницы.

— Был им когда-то, — Джейми не хотел идти на поводу у сестры, поддаваясь на недвусмысленные уговоры Лаогеры, но не мог устоять на месте, заслышав музыку.

— Играют «Вереск — вот моя постель», помнишь ее? Может, попробуешь снова?

Она дала ему ручку, которую Джейми взял. Это было начало их тесного знакомства.

— Вот здесь, — по ходу рассказа он указывал, кто где стоял. — Оставили один стол с едой и виски, остальное Дженни велела вынести. Скрипач у окна, освещенный луной.

Розовый куст просился в комнату, как и в тот Новый год. Эта мысль покоробила меня, к тому же Джейми вспоминал все так живо.

— Танцы длились всю ночь. Конечно, мы танцевали в основном друг с другом. Когда рассвело, занялись гаданием; знаешь, как гадают те, у кого нет пары.