Путешественница

С той стороны, где села Дженни, доносились звуки плача — наверное, она была слишком потрясена. Кто-то стоял в дверях, возможно, слуги, впрочем, не ими были заняты наши мысли.

— Я поищу одежду для тебя. — Она поправила подушку и предложила мне лечь. — Хочешь виски?

Его сестра посмотрела на меня сочувственно и в то же время заинтересованно.

— Он больше не войдет сюда, пока я не разрешу ему. — Она была настроена воинственно. — Как только можно позволять себе такие выходки? — Управляясь с одеялом, Дженни хмурилась.

— Он здесь ни при чем… То есть… Я хотела сказать, что… — ерошила я волосы. — И он при чем, и я… оба виноваты.

Я молча развела руками и уронила их на колени. Представляю свой вид в ту минуту: исцарапанная, искусанная тетка с униженным взглядом.

— Ясно. — Дженни не нашла что сказать.

Она смотрела на меня так, словно она и правда все понимала. Никто не хотел говорить о произошедшем в этой комнате, поэтому мы молчали. Я просто сидела на кровати, а Дженни занималась уборкой, одновременно давая указания слугам. Подойдя к шкафу, она с видимым испугом посмотрела на брешь, пробитую братом, а потом подобрала то, что осталось от кувшина.

Осколки были аккуратно сложены в тазик, когда послышался стук закрываемой парадной двери. Дженни выглянула из-за занавески.

— Он ушел. — Я мгновенно поняла, о ком речь. — Пошел к холму. — Занавеска заслонила идущего Джейми. — Все туда идет, когда несладко приходится, туда или к Эуону — набираться выпивкой. По мне, так пусть на холме сидит, чем так.

— Да, сейчас-то ему точно будет несладко.

В дверном проеме возникла Джанет с печеньем, кружкой воды и графином с выпивкой.

Она тоже была растеряна.

— Тетушка… с тобой все хорошо? — выпалила она, подавая мне поднос.

— Да, милая. — Я выпрямилась на кровати и взяла виски.

Ее мать снова посмотрела на меня, ласково потрепав дочь, и пошла к выходу.

— Посиди пока здесь, — сказала она Джанет. — Я за платьем. — Это уже было адресовано мне.

Джанет не перечила и заняла табурет, стоящий возле кровати. Так один наблюдатель, мать, сменился другим — ее дочерью.

Еда подкрепила мои силы. Все те события, свидетелями которых была эта комната, казалось, приснились мне в страшном сне, но, к моему сожалению и ужасу, я слишком хорошо помнила их. Все, все подбрасывала услужливая память: и воланы небесно-голубого цвета на платье, которое было надето на девочке Лаогеры, и капилляры под кожей Лаогеры, лопнувшие от напряжения, и острый край ногтя Джейми…

— А куда делась Лаогера, тебе не известно?

Джанет смотрела вниз, на свои ладошки, однако она с радостью отозвалась.

— Известно: она, Марсали и Джоан, — так, видимо, звали ее дочерей, — уехали назад в Балригган. У них там дом. Дядя Джейми отослал их.

— Отослал, — бесчувственно повторила я.