Путешественница

Должен же я подавать пример или нет?

— О да, теперь ясно: ты отнял все время у исповедника, а теперь коришь мальчонку, — поддразнивала я его. — Сколько же ты не ходил к исповеди?

— Я сказал ему, что полгода.

— На самом деле намного дольше, но уж если я прошу отпустить воровство, драки и богохульство, то маленькую ложь можно-то отпустить.

— А как же блуд и грязные помыслы? Обошлось без них?

— Да, обошлось, — Джейми был серьезен. — Когда думаешь о венчанной, законной жене, это не блуд и не грех. А когда думаешь о других леди, такие помыслы и правда греховны.

— Вот это да! Я спасаю твою душу. Не ожидала, что буду выполнять подобную миссию, но это чертовски полезно.

Он крепко поцеловал меня.

— Будет ли это считаться индульгенцией? — Он набрал воздуха и припал к моим губам еще раз. — Лучше так, чем щупать четки — то не так приятно и толку приносит мало. — Джейми извлек из кармана четки из дерева, выглядевшие так, словно их вынули из чьей-то пасти — искусанные и обгрызенные. Да, англичаночка, ты должна будешь напомнить мне, что я обязан принести покаяние сегодня. Ты, кстати говоря, помешала мне заняться этим богоугодным делом сейчас.

— Ну и сколько же молитв «Аве Мария» тебе нужно прочесть? — водила я пальцами по бусинкам.

При более близком рассмотрении было заметно, что четки и правда побывали в чьей-то пасти: зубки хорошо прошлись по бусинам.

— Я видел одного еврея в том году. — Джейми не стал говорить о мере своего наказания. — Он натурфилософ. Шесть раз объехал землю. Так вот, он говорил, что плотская близость законных мужа и жены идет только на пользу обоим. Будто бы это добродетель. Мол, так делают и мусульмане, и евреи. А я задумался: отчего же и те, и другие тогда совершают обрезание? Связано ли это с добродетелью? Но потом мне подумалось, что прямой вопрос обидел бы его.

— Думаю, что добродетельность не зависит от наличия крайней плоти, — поделилась я мыслями.

— Вот и прекрасно. — Он снова подарил мне поцелуй, отчего я выронила четки.

— Что ты сделал с четками, из чьей пасти вынул? Это крысы? — спросила я, поднимая бусы.

— Дети? Что за дети?

— Обыкновенные. — Он спрятал четки. — Джейми-младшему три года, девочкам, Мэгги и Кити, по два. Майкл только женился, а его жена уже ждет ребеночка.

Солнце светило за его спиной, и лицо Джейми было в тени. Улыбка, показавшаяся на нем, была неестественно белоснежной.

— А ты семикратно двоюродная тетушка, англичаночка.

— Семикратно? — ужаснулась я.

— Да. И я семикратно двоюродный дядюшка. В этом нет ничего страшного, правда, малыши, когда у них режутся зубки, все грызут, в том числе и мои четки. Ну и еще зовут меня дядькой, но ничего не поделаешь, — добродушно пояснил он.

В эту минуту двадцать лет показались вечностью.