Вождь. «Мы пойдем другим путем!»

Ну и караваны торговых кораблей водить. Позже, разумеется.

– В 1879 году Норденшельд прошел на обычном китобойном барке «Вега» практически весь этот путь и вмерз в лед в ста шестидесяти милях от Берингова пролива. А ведь это был простой китобойный барк, не приспособленный для хождения в Арктике. И никакой инфраструктуры по побережью тоже не было. Если же сделать большой ледокол да развернуть сеть угольных станций, то можно будет вполне этим путем с выгодой пользоваться. Ведь от Санкт-Петербурга до Владивостока через север в два раза меньше плыть, чем через Суэцкий канал. Плюс наконец-то появится возможность задействовать сибирские реки в экономике России много плотнее, спуская по ним в летний период баржи с грузом и накапливая его на станциях в устьях…

Так он и стал графом Грумантом. Мог бы, конечно, и Шпицбергеном, но Император переименовал архипелаг по поморскому образцу…

А остальную кавалькаду титулов принесли ему супруга да ее бабушка, завещавшая, к удивлению, не только все, что «нажито непосильным трудом», но и титулы, хотя покупала их в свое время для второго мужа и не собиралась никому дарить. Но, узнав о том, что Вова снял проклятье с их рода, решила оставить в наследство вообще все что могла внучке и ее жениху… с условием, конечно, что они поженятся. Своего рода свадебный подарок.

Жизнь била ключом! Да не гаечным и не по голове. Столько подарков судьбы… безумие… просто безумие. «Главное, чтобы не началось головокружение от успехов», – изо дня в день повторял себе как мантру Владимир.

Владимир сидел в небольшом уютном ресторане и беседовал со своим визави.

– Мистер Лопес, – обратился к нему по-английски собеседник, – вы ведь даже испанского не знаете.

– У всех свои игры, мистер Мадуро. Иногда приходится, как говорится, стрелять от бедра, потому что времени очень мало.

– Все так, – охотно кивнул президент Венесуэлы. – Но мне бы хотелось знать, в какие игры вы нас втягиваете.

– Ничего из того, что может представлять для вас опасность или проблемы. Мне нужно закупить кое-какое оборудование в ряде европейских стран. В том числе специальное. Но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Вы понимаете?

– Прекрасно понимаю, – покладисто кивнул он. – А кому конкретно оно пойдет? Не ИГИЛ же, в самом деле.

– Не переживайте. Ни в одну из этих сумасшедших стран, одержимых революционной или религиозной горячкой я ничего завозить не стану.

– Вас устроит ответ, при котором все это оборудование растворится в необъятных джунглях Венесуэлы? Бесследно. И его больше никто и никогда не увидит на этой планете?

– Что, совсем? – удивился мистер Мадуро.

– Абсолютно, – кивнул его собеседник.

– Вы ведь русский, верно?

– Это что-то меняет?

– Ну как вам сказать… – усмехнулся Николас.