Иным путем

В первом пристрелочном залпе он задал носовой и кормовой башне установки по дальности с разносом в два деления. Понаблюдав за падением снарядов от ближнего и дальнего полузалпов и получив с «Москвы» корректировку на перемещение кораблей, он внес поправки и, прочитав вполголоса короткую молитву на родном польском языке: «Ойче наш, кторый йестещ в небе, них щи свiнчи име Твое!», вдавил кнопку ревуна.

«Ретвизан» содрогнулся от второго залпа главным калибром, и четыре шимозных фугаса унеслись к цели. На мгновение в рубке остро запахло эфиром. Все замерли в ожидании. Каперанг Щенснович лишь пробормотал: «Альбовием Твое йест Кролество и моц, и хвала на веки веков. Амен!» и покосился на тикающий в руке Кетлинского секундомер с двигающейся рывками стрелкой…

Шестнадцать томительных секунд спустя стало очевидно, что то ли помогли утомительные учения, которыми команду изнуряли последние три месяца, то ли лейтенант Кетлинский действительно имел божий дар артиллериста, то ли полет снарядов подправила сама Дева Мария.

Со второго залпа «Ретвизан» взял «Глори» под накрытие. Два всплеска поднялись левее британского флагмана, один правее, а один двенадцатидюймовый «чемодан», с урчанием пролетев над носовой башней «Глори», ударил в командный мостик, о чем возвестила подсвеченная вспышка и жирное облако черного дыма.

Одобрительно крякнув, каперанг Щенснович сказал «Добже!» своему старарту, и «Ретвизан» перешел на беглый огонь японскими фугасами из главного и среднего калибра. А сзади уже заканчивал циркуляцию и выходил на боевой курс готовый открыть огонь «Цесаревич».

Там же, 10:56.

Британский броненосец «Глори»"

"Вице-адмирал Ноэль, как уже говорилось, не имел боевого опыта. И напрасно. В противном случае за ту минуту, что прошла между падениями снарядов первого и второго залпов, он бы вместе с командным составом флагманского корабля поспешил бы спуститься в забронированную боевую рубку. Но что случилось, то случилось. Когда ветер отнес в сторону облако шимозного дыма, чудом уцелевшие впередсмотрящие и сигнальщики на формарсе увидели, что в центре командирского мостика осталось лишь рваное перекрученное железо да горящие доски палубного настила. Крылья мостика уцелели, но там не осталось в живых никого.

Первым же русским снарядом, попавшим в корабль в начале боя, был полностью уничтожен весь командный состав британского флагманского броненосца, включая адмирала Ноэля, кэптена Картера, старшину сигнальщиков Гобсона, старших штурманского и артиллерийского офицеров, расчет дальномерного поста и рулевых. Никем не управляемый британский флагман продолжал идти вперед, каждую минуту на два кабельтова сокращая расстояние до русского строя, перерезающего курс британской эскадре.