Повелительница пустыни

Когда она вошла с Мией, я сразу заметила тень усталости, которые темными кругами залегли под глазами Ортаз, словно печать бессонных ночей, а руки, опиравшиеся на трость, едва заметно дрожали.

Она опустилась на седир с тихим вздохом, словно скидывая с плеч невидимую ношу, и замерла, пока Мия хлопотала с подносом.

— Как ты себя чувствуешь, эврам? — ее голос, глухой, но пронизанный нежной заботой, нарушил тишину комнаты.

— Спасибо, хорошо. Но, кажется, вы немного перестарались. Моё лечение отняло у вас слишком много магии, — с искренним сочувствием произнесла я. — Вам не стоило тратить столько сил, почтенная Ортаз.

В ее взгляде промелькнуло удивление, словно мое почтительное обращение стало для нее неожиданностью.

Но я, правда, была ей бесконечно благодарна, хотя понимала, что для неё содействие в лечении было повседневно работой не только для меня, но и для всех девушек борделя.

В ответ на мои слова Мия одарила меня доброй улыбкой и, словно тень, бесшумно скользнула за дверь. Её молчание, видимо, было запечатано строжайшим запретом Рози.

— Ничего, силы вернутся, а пока отдохни. И пусть судьба, наконец, одарит тебя счастливыми днями. Не гневайся на нас, эврам, все мы лишь пешки в её игре. Не мы выбираем, а она вершит нашими путями.

Она ушла, оставив меня наедине с терзающими душу догадками. Что на этот раз задумал коварный принц?

Или мои клиенты отказались от меня? Хмм…. Кому захочется щеголять прокушенным ухом да израненным лицом?

Жизнь в клетке продолжалась, а вместе с ней и отчаянные поиски лазейки к свободе.

Но неусыпный взор Ходжа, словно тень, неотступно следовал за мной, отнимая даже робкие надежды на побег.

Какое-то время меня оставили в покое, но это затишье было лишь обманчивой ширмой, скрывавшей бурю в моей душе.

Внешнее спокойствие не приносило желанного умиротворения, а лишь усугубляло гнетущее свинцовое чувство в груди.

Однажды я невольно подслушала обрывок разговора, девушки шептались по углам, что меня могут продать работорговцу. Поверила ли я? Да, поверила, несмотря на хрупкую надежду, теплившуюся в душе.

Я все же надеялась, что он оставит меня в покое в этом проклятом притоне разврата, думала, куда еще может ниже упасть женщина?

Но воспоминание о его змеином шепоте развеяло последние сомнения. В нем жила извращенная, болезненная сущность. Он жаждал не просто моей гибели, он хотел сломать меня, заставить страдать долго и мучительно, превратить жизнь в нескончаемую агонию. Но я надеялась на лучшее.

И однажды это случилось — за мной пришли.

Высокий, мускулистый Хазрим, правая рука Абдул Рахима, явился в комнату в сопровождении еще одного наемника, Его лицо было непроницаемо, словно высечено из камня.

Он говорил мало, лишь бросил короткое: "Эта?"

К такому повороту я была не готова.