Повелительница пустыни

Отец, обуянный страхом, исхлестал ее кнутом, словно дикую кобылицу, и продал работорговцу, заклиная молчать о своей магии под страхом смерти.

— Хочешь жить — молчи, — прошептал он, избегая ее взгляда. Слова упали на землю, как комья сырой земли.

Она знала, им двигал лишь страх. Страх перед возмездием. Страх за семью, которую могли казнить за укрывательство дочери, владеющий магией, за то, что женщина осмелилась прикоснуться к магии, предназначенной лишь мужчинам.

Несколько хозяев сменилось за её долгую жизнь, и все это время она хранила молчание о своем даре.

Ненужная последнему хозяину Ортаз оказалась на пыльном помосте, ожидая неминуемой участи.

Вдруг, словно луч солнца сквозь серые тучи, увидела она матушку Рози, неспешно прохаживающуюся по базарной площади.

Та остановилась у помоста, но взгляд её скользнул мимо Ортаз, задержавшись на другой девушке, стоявшей по соседству.

— Госпожа, купите меня. Не пожалеете, — прошептала Ортаз пересохшими губами, собрав последние силы.

Рози взглянула на нее и, казалось, прочитала целую историю в глубине её потускневших глаз. Без лишних слов, она совершила покупку.

— И чем же ты мне поможешь? — спросила она уже в своем кабинете, окинув взглядом худую изможденную женщину.

— Исцелять. Я могу исцелять, — едва слышно проронила та.

Хозяйка замерла на мгновение, и на её лице промелькнула хищная улыбка.

С приобретением этой рабыни она больше не будет тратить деньги на целителя, которого до этого часто приглашала для лечения девушек.

Ортаз не только врачевала тела́, но и души, и иногда и предугадывала грядущее.

И хотя все её видения сбывались, и не раз спасали жизнь девушкам, предсказывая нужные моменты вмешательства Ходжа, свои видения она считала крыльями судьбы, как руки Ходжа служили орудием её воли.

Он был воплощенной мощью, несокрушимой скалой, наводящей трепет на клиентов любого статуса.

Для девушек же он олицетворял надежную крепость, несокрушимую стену, за которой можно укрыться от неадекватных клиентов.

И текла бы жизнь в этой обманчивой тишине своим чередом, если бы не появилась Олика, вихрем ворвавшись в сердце Ортаз, посеяв там смятение и тревогу.

— Неужели мой путь близится к завершению? — прошептали ее дрожащие губы.

Страх, словно ледяная хватка, сковал душу от зловещего предчувствия, и внезапно пришло осознание: ей остается лишь покориться неотвратимому….

На этот раз тишина оберегала мой сон, и я выспалась так, словно копила силы на целую вечность.

За окном уже крались сумерки, окутывая мир в мягкий полумрак. Ортаз, без сомнения, сотворила чудо.

Моё тело дышало жизнью, каждая клеточка пульсировала энергией, а вот её вид желал лучшего.