Демон из Пустоши

– Обязательно. Насколько я понимаю, вы такой один. А позвольте узнать, сколько вас изначально было в контрольной группе?

– Двенадцать.

– А выжили?

– Выжили четверо. Но двоих потом пришлось ликвидировать: они сошли с ума и потеряли контроль над трансформацией. Еще один покончил с собой. Остался только я.

– Вы были добровольцем?

– Да. Мы все были добровольцами. Лучшие выпускники Академии.

– Вы смелый человек, Николай Антонович. И сильный. Мне было приятно сразиться с вами.

Колдун едва заметно улыбнулся:

– Скорее, поиграть? И проверить, на что я способен. Но ваш маневр меня тоже впечатлил. Теперь я знаю, что слух у дива в человеческой форме слабее, чем в звериной. Но все равно благодарю и за оказанную честь, и за бой. – Он поклонился.

Императорский див тоже наклонил голову. И уже через мгновение облачился в свой элегантный костюм.

– Мы еще не раз посетим этот зал, Николай Антонович. У меня не настолько высокий уровень, как у моего предшественника, и мне регулярные тренировки необходимы. Особенно с новым, незнакомым противником. До завтра. – Он скрылся за дверью.

– До завтра, – сказал Николай Антонович закрывшейся двери и, потирая грудь, поковылял к своей одежде.

Вернувшись к себе в кабинет, он постоял немного у широкого панорамного окна, за которым открывался прекрасный вид на реку. Доволен ли он тем, как все повернулось? Сложно сказать. Но не жалеет, в этом он был уверен абсолютно точно.

…Комиссия, решающая судьбу оставшихся дворцовых чиновников и колдунов, заседала долго.

Николаю Антоновичу задавали множество вопросов, в том числе неприятных и провокационных. Он старательно отвечал. Его прежний начальник, в числе прочих, еще вчера могущественных людей, был арестован. А судьба самого Николая Антоновича висела на волоске. Таких, как он, в отставку не отправляют. И дело не только в государственных тайнах, которые он хранил.

– Итак, вы не знали? – Новый министр госбезопасности наконец перешел к главному вопросу.

– Как и многие, я был обманут, – сказал колдун, старательно глядя в пол. Прямой взгляд на кого-то из присутствующих после таких слов расценили бы как большую дерзость.

– Вы долго и верно служили прошлой власти, – заметила будущая императрица, – какие настроения у вас сейчас?

– Я хочу продолжить службу. И клянусь в верности.

Николай Антонович не соврал. Он не видел своей жизни без службы и дворца. Ничего иного не знал и не хотел. Даже если бы его просто выпустили отсюда живым, это не была бы свобода. Это было бы изгнание. Лучше уж пойти в тюрьму вслед за начальником.

– Я знаю господина Серова уже долгое время, – неожиданно подал голос Императорский див, – и готов за него поручиться.