Эркюль Пуаро

Преподобный Стивен Баббингтон, приходский священник Лумаута, подошел к леди Мэри и мистеру Саттертвейту. Ему было шестьдесят с небольшим, выцветшие глаза его смотрели добродушно, и держался он подкупающе скромно.

– Мы счастливы, что сэр Чарльз тут у нас поселился. Он так благороден... так великодушен. Более приятного соседа нельзя и пожелать. Думаю, леди Мэри со мной согласится.

Леди Мэри улыбнулась:

– Мне он очень нравится. Успех совсем не вскружил ему голову... Порой он бывает простодушен, как дитя, – добавила она с ласковой улыбкой.

Появилась горничная, неся поднос с коктейлями, а мистер Саттертвейт все еще размышлял о том, сколь неистребим в женщинах материнский инстинкт. С его викторианским воспитанием он особенно ценил в них эту черту.

– Тебе можно выпить коктейль, мам, – сказала Эгг, подлетая к ним со стаканом в руке, – но только один.

– Спасибо, дорогая, – кротко проговорила леди Мэри.

– Полагаю, – сказал его преподобие, – я тоже могу позволить себе один коктейль. Надеюсь, миссис Баббингтон не станет возражать.

Он добродушно засмеялся, не слишком громко, как и приличествует пастору.

Мистер Саттертвейт перевел взгляд на миссис Баббингтон, которая настойчиво втолковывала сэру Чарльзу что-то важное, кажется, о пользе чернозема.

«Какие прелестные у нее глаза», – подумал мистер Саттертвейт.

Миссис Баббингтон, крупная, довольно небрежно одетая женщина, производила впечатление особы весьма решительной, деятельной и совершенно чуждой мелочности. Словом, как справедливо сказал о ней Чарльз Картрайт, это была весьма достойная дама.

– Скажите, – леди Мэри подалась вперед, – кто эта молодая женщина в зеленом? Вы с ней разговаривали, когда мы вошли.

– Она драматург, ее псевдоним Энтони Астор.

– Неужели? Эта... эта бесцветная особа? О! – Она осеклась. – Как дурно с моей стороны так говорить! Но я просто потрясена. Она совсем не похожа... Это же вылитая школьная учительница, притом провинциальная!

«Не в бровь, а в глаз», – восхитился про себя мистер Саттертвейт и рассмеялся. Мистер Баббингтон, прищурив свои кроткие близорукие глаза, старался разглядеть лицо мисс Уиллс. Потом он поднес ко рту стакан, сделал глоток и поперхнулся. «Бедняга, не привык к коктейлям, – улыбаясь про себя, подумал мистер Саттертвейт. – Наверное, считает их неизбежным злом, данью времени». Мистер Баббингтон, собравшись с духом, решительно сделал еще один глоток, поморщился и сказал:

– Так это она там стоит?.. О, Боже...

Он схватился рукой за горло.

В этот миг раздался мелодичный голосок Эгг Литтон Гор:

– Оливер... ты увертлив, как... как Шейлок[69]...

«Ну конечно, – подумал мистер Саттертвейт, – вот оно что... Никакой он не иностранец, он просто еврей! А какая великолепная пара! Оба так молоды, так красивы.