Эркюль Пуаро

– Но не таким способом – это вас и сбивает с толку, верно? Не могла она в темноте прокрасться в каюту и пристрелить спящую. Такое хладнокровие кажется вам неправдоподобным, да?

– В известном смысле.

– Вы считаете, что эта девушка, Жаклин де Бельфор, не способна на преднамеренное хладнокровное убийство?

– Знаете, я не уверен, – медленно произнес Пуаро. – Задумать – да, могла. Но я не уверен, что она могла исполнить это...

Рейс кивнул:

– Понятно... Бесснер говорит, что она никак не могла это сделать.

– Если так, то здесь все чисто. Будем надеяться, что это так. – Пуаро помедлил и простодушно добавил: – Я буду рад, если это так, потому что я очень сочувствую малышке.

Открылась дверь, и вошли Фанторп и Корнелия, за ними – Бесснер.

Задыхаясь от волнения, Корнелия заговорила:"

"– Ужас какой! Бедная, бедная миссис Дойл! Такая прелестная. Каким злодеем надо быть, чтобы поднять на нее руку. А мистер Дойл – он сойдет с ума, когда узнает! Как он боялся ночью, чтобы она не узнала о его ране!

– Мы как раз хотим, чтобы вы рассказали нам обо всем, мисс Робсон, – сказал Рейс. – Мы хотим точно знать, что случилось ночью.

Сначала Корнелия сбивалась, но два-три вопроса Пуаро выправили дело.

– Да, да, понимаю: после бриджа мадам Дойл ушла к себе в каюту. Только сразу ли она пошла в каюту?

– Сразу, – сказал Рейс. – Я сам видел. У ее двери я пожелал ей доброй ночи.

– Когда это было?

– Господи, я не знаю, – ответила Корнелия.

– Было двадцать минут двенадцатого, – сказал Рейс.

– Bien. Значит, в двадцать минут двенадцатого мадам Дойл была жива и невредима. В это время в салоне были – кто?

Фанторп ответил:

– Дойл был. Мисс де Бельфор. И мы с мисс Робсон.

– Правильно, – подтвердила Корнелия. – Пеннингтон допил свой стакан и ушел следом.

– Не намного позже?

– Нет, три-четыре минуты спустя.

– Стало быть, до половины двенадцатого?

– О да!

– Итак, в салоне остались вы, мадемуазель Робсон, мадемуазель де Бельфор, мосье Дойл и мосье Фанторп. Чем вы все занимались?

– Мистер Фанторп читал. У меня была вышивка. Мисс де Бельфор... она...

Фанторп пришел на выручку:

– Она много пила.

– Да, – подтвердила Корнелия. – Она в основном говорила со мной, расспрашивала про домашнюю жизнь. А сама обращалась хоть и ко мне, но как бы в расчете на мистера Дойла. Он злился на нее, но ничего не говорил. Я думаю, он думал, что она сама остынет, если он отмолчится.

– А она не остывала?

Корнелия помотала головой:

– Раз-другой я пыталась уйти, но она задержала меня, и мне все время было очень не по себе. Потом мистер Фанторп встал и вышел...

– Неудобно получалось, – сказал Фанторп. – Я подумал: лучше я тихо уйду. Мисс де Бельфор откровенно устраивала сцену.