Эркюль Пуаро

– И тут она вынула револьвер, – продолжала Корнелия, – мистер Дойл вскочил, чтобы отобрать, но произошел выстрел и его ранило в ногу; тогда она разрыдалась, стала кричать, а я перепугалась до смерти и побежала за мистером Фанторпом, и он вернулся со мной, и мистер Дойл просил не поднимать шума, но мальчик-нубиец услышал выстрел и пришел, и мистер Фанторп сказал ему, что все обошлось; потом мы отвели Жаклин в ее каюту, и мистер Фанторп оставался с ней, пока я ходила за мисс Бауэрс.

Корнелия смолкла и перевела дух.

– В какое время это было? – спросил Рейс.

– Господи, я не знаю, – сказала Корнелия, но Фанторп незамедлительно ответил:

– Что-нибудь около двадцати минут первого. Я знаю, что было ровно половина первого, когда я наконец добрался до своей каюты.

– Относительно некоторых вещей я должен быть совершенно уверен, – сказал Пуаро. – Когда мадам Дойл ушла, кто-нибудь из вас выходил из салона?

– Никто.

– Вы совершенно уверены в том, что мадемуазель де Бельфор вообще не выходила из салона?

– Абсолютно уверен, – сразу ответил Фанторп. – Ни Дойл, ни мисс де Бельфор, ни мы с мисс Робсон – никто не выходил из салона.

– Хорошо. Из этого следует, что, скажем, до двадцати минут первого мадемуазель де Бельфор никак не могла застрелить мадам Дойл. Вы, мадемуазель Робсон, ходили за мадемуазель Бауэрс. Все это время мадемуазель де Бельфор была одна у себя в каюте?

– Нет, с ней оставался мистер Фанторп.

– Хорошо. Пока у мадемуазель де Бельфор полное алиби. Следующей мы пригласим мадемуазель Бауэрс, но прежде мне нужно спросить вас еще кое о чем. Мосье Дойл, вы говорите, очень тревожился о том, чтобы мадемуазель де Бельфор не оставляли одну. Как вы считаете, он боялся, что она задумывает еще какое-нибудь безрассудство?

– Именно так, – сказал Фанторп.

– Он, очевидно, боялся, что она представляет опасность для мадам Дойл?

– Нет. – Фанторп замотал головой. – Вряд ли он об этом задумывался. Я думаю, он боялся, что она... э-э... может что-нибудь сделать с собою.

– Самоубийство?

– Да. Понимаете, хмель слетел, и она рвала на себе волосы. Была само раскаяние. Все время повторяла, что хочет умереть.

Корнелия вставила, смущаясь:

– Мне кажется, он сильно тревожился за нее. Он говорил замечательные слова. Говорил, что это его вина – он плохо обошелся с ней. Он... в самом деле замечательно себя вел.

Эркюль Пуаро задумчиво кивнул.

– Теперь насчет револьвера, – продолжал он. – Как с ним было?

– Она его выронила, – сказала Корнелия.

– А потом?

Фанторп рассказал, как он вернулся за ним, но нигде не мог найти.

– Ага! – сказал Пуаро. – Потихоньку добираемся. Прошу вас, будьте очень внимательны... Опишите в точности, как все было.

– Мисс де Бельфор уронила револьвер. Потом ногой отшвырнула его.

– Он был ей ненавистен, – объяснила Корнелия.