Птицы Великого леса

– Эти клятвы услышит не только она, а вся столица. И каждый будет знать, что я сам назвал себя недостойным княжения. Кто после этого пойдёт за мной? Народ отвергнет меня.

– Люди – овцы, – скривился Милош. – Они верят тому, кто сильнее, и отворачиваются от того, кто слабее.

Чародеев Совиной башни восхваляли, точно богов, пока Охотники не обратили башню в пепел и не покрыли их имена позором.

– Мой отец пришлёт столько людей, сколько надо, чтобы Гутрун умереть, – прищурилась жена княжича. – Только обмани её теперь. А потом насадим её голову на кол.

– А что будет с детьми? – Вячеслав опёрся локтями о колени, сгорбил широкие плечи. Он не был таким же мощным и сильным, как его брат, но Милош видел, что та же стать должна была прийти к нему со временем. Если это время у него будет.

– Они соперники. Они должны найти смерть, – Чичак протянула руку к мужу, пытаясь заглянуть ему в глаза.

В глазах княжича мелькнул ужас. И боль. И страх. Такой пронизывающий, что Милош его узнал. Страх одиночества опустошающего, точно ночная тьма. Княжич знал, что значит остаться одному во всём мире.

Весь его род уничтожили, точно стаю оголодавших волков длинной зимой. Он остался один.

– Ты должен стать Великий князь, – упрямо сказала Чичак. – Ты должен править.

Милош намотал на палец прядь волос Дары.

Он снова стал пленником в княжеском дворце. Будь он один, то не видел бы в этом беды. На окнах не висели решётки, значит, он мог улететь на волю в любое время. Другое дело – чародеи, которые остались за воротами детинца. Если бы скренорцы прознали, что колдовских сил у них толком не было, так перебили бы тут же, как котят.

– Нужно вывести чародеев из города и проводить к Великому лесу, – сказал он. – И как можно скорее.

– И кто же их отпустит? – нахмурился Вячеслав.

– А кто посмеет остановить несколько десятков чародеев во главе с лесной ведьмой? – усмехнулся Милош.

Княжич поднялся с лавки, разулся, залез на кровать и укрылся тёплой звериной шкурой.

– Ложитесь спать. Утром она снова нас позовёт.

Милош наблюдал, как Чичак, не раздеваясь, легла рядом с мужем, положила голову ему на грудь. Он перевёл взгляд на соломенные тюфяки, которые для них с Дарой бросили на пол.

– Бывало и хуже, – прошептала Дара.

Она заснула в его объятиях, не вырывалась, а Милош прижимал Дару крепче, пытаясь согреться. От волос девушки снова дурно пахло, одежда и кожа пропитались потом, но на холодном полу, в полной темноте это не казалось таким важным.

Милош засыпал, вдыхая знакомый запах, слушая неровное беспокойное дыхание и почти чувствуя на душе покой. Завтра, день после этого и ещё много последующих новых дней их ждало мало чего хорошего. Но он хотя бы был не один.