Птицы Великого леса

Один он мог бы домчаться до Златоборска меньше, чем за седмицу, но вместе с ним путешествовали женщины и больные чародеи.

Ноздрей коснулся терпкий запах масел. Вячко оглянулся, зная, что увидит Чичак. Она стояла в стороне у самой кормы, и ветер трепал длинный лазурный платок, которым она покрыла голову.

Долго Чичак притворялась, что не замечала мужа, наконец посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась горделиво, точно всё это было её заслугой. Она спустилась вместе со служанками обратно в трюм, и скоро оттуда выгнали всех мужчин. Княжна переодевалась.

– И тебе, княжич, стоило бы себя в порядок привести, – Вторак вместе с остальными выбрался на палубу.

– Ты прав. Приморский князь точно пожелает поприветствовать нас лично.

Вячко не видел себя в зеркало уже больше седмицы, а не брился и того дольше. На корабле было холодно и влажно, даже внизу, в трюме, под одеялом он не мог согреться. Мореходы пили горькую настойку, что заставляла кровь быстрее бежать по венам, но от неё болела голова и всё время тянуло в сон.

Вячко руками ощупал свою одежду, принюхался и поморщился. Не в морской же ледяной воде ему теперь мыться?

– Ну, хоть переоденься, – с сочувствием посоветовал Вторак.

– Из чистой одежды у меня только ханское платье, – поморщился княжич. – Не могу я его надеть. Скажут, что я стал во всём послушен жене, раз ношу одежду её народа.

Напротив, это Чичак стоило найти ратиславское платье. Но немыслимо было даже представить, что смуглая девчонка с удивительными чёрными глазами станет одеваться в расшитый жемчугом и золотом кафтан, покроет волосы не воздушным платком, а богатым княжеским венцом. Чичак казалась прекрасной заморской птицей, которой не место было в тёмной холодной Ратиславии.

Вячко сбежал вниз по ступеням, остановился, прислушиваясь к женским голосам, постучал в дверь и вошёл.

– А, муж, это ты, – дёрнула бровями Чичак.

Стая служанок, что окружала её, боязливо попятилась. Слуги, которые плыли с ними из Дузукалана, страшились господ, точно грозных богов, даже в глаза порой избегали смотреть, хотя оставались вольными людьми. В Ратиславии разве что самый презренный челядинец проявлял такое послушание.

Вячко остался у двери, не зная, с чего начать разговор.

Чичак поглядела на него, подождала, махнула рукой, веля прислуге уйти. Девушки засеменили к выходу, с поклонами обошли княжича. Впервые за всё время путешествия Вячко и Чичак остались вдвоём.

Она подошла ближе, и Вячко отметил, какие богатые на ней были украшения, какие дорогие ткани. Его вдруг пронзил стыд. Вряд ли он мог достойно содержать жену, так, как она привыкла. У него и княжества своего не было, он жил лишь тем, что получала его дружина. Безземельный княжич.