Птицы Великого леса

– Ты сказал, что умерла Здислава.

– Ты меня запутала, – закатил глаза Милош.

– Не моя вина, что вас, рдзенцев, всех зовут одинаково. Одни «дзс» да «стж». Тьфу, язык сломаешь.

– Ох, да помолчите вы оба, ради Создателя, – перебил их Стрела. – И без вас целый день один крик вокруг.

Он резко поднялся, пнул уголёк ногой и пошёл прочь от костра. Остальные проводили его молча глазами, но звать обратно не стали.

– Эй, чародеи, – позвал их дружинник с такой чёрной бородой, что казалось, она измазана в саже сгоревшего Лисецка. – Помянем?

Он помахал небольшим бочонком в руках.

Дара подумала, что мужчины у костров и вправду вряд ли так часто прикладывались к баклажкам да кружкам оттого, что в них была налита простая вода.

Милош поднялся, захватив кружки Дары и свою, дружинник налил в обе.

– Не чокаясь, – предупредил он.

– Кто чего скажет, может? – раздался со стороны неуверенный голос.

– Да чего тут говорить? – пожал плечами чернобородый и отпил прямо из бочонка.

Милош вернулся, вручил Даре её кружку. Она принюхалась и наморщилась.

– Вот уж не думал, что дочка мельника такая неженка, – хмыкнул Милош, пытаясь её уязвить, сам сделал глоток и сморщился, точно съел целиком луковицу. – Ох…

– Давно ли ты что-то крепче пива пил, рдзенец? – громко спросила Дара, и мужики вокруг громко расхохотались, разрушая скорбную тишину.

Теперь главное было самой не ударить в грязь лицом, Дара выдохнула и, не отрываясь, сделала глоток. Горло обожгло. Дыхание перехватило. Она замерла, не моргая, и на глазах выступили слёзы. Мужчины не переставали громко смеяться, а один из них вдруг поднялся, подошёл и сунул ей под нос дольку чеснока да ржаного хлеба.

– Занюхай, госпожа ведьма.

Она взяла хлеб, прижала к самому носу, вдохнула всей грудью и наконец закашлялась.

– Давно ли ты пробовала что-то крепче пива? – улыбнулся раскрасневшийся Милош. Нос и щёки у него стали совсем пунцовыми.

Вдруг поднялся Небаба, прокашлялся, и все вокруг замолчали. Он запел чистым богатым голосом, и взгляд его, всегда хмурый, прояснился, а лицо разгладилось.

Он пел какую-то старую, знакомую всем в дружине песню, слов которой Дара никогда не слышала.

Верно, больше не пели таких песен там, где стояли белокаменные храмы. Не искали дорогу к звёздам высоко в небе Пресветлые Братья, но многие века иные песни слагали у погребальных костров дружинники и их князья. Другими песнями провожали они своих братьев. И все, кроме Дары и Милоша, знали слова этой песни, все запели вместе:

И Дара невольно посмотрела на небо, пытаясь разглядеть звёзды, но так и не увидела ничего, кроме тьмы.

Небаба опустил голову, и кто-то впихнул ему в руки кружку. Он отпил, сел обратно к товарищам и долго ещё не поднимал глаз.