Птицы Великого леса

Сильные руки мяли тесто, вминали его в стол раз за разом, раз за разом, а оно всё продолжало упрямо подниматься. Горица надула губы, совсем как Ежи. Наверное, она ужасно переживала за своих сыновей.

– С Милошем всё в порядке, – неожиданно для самой себя сказала Дара.

– С Милошем всё в порядке. Он выжил после пожара и, кажется, какое-то время жил у Белой Лебёдушки.

– Откуда ты знаешь? – недоверчивый злой взгляд из-под бровей, по-прежнему надутые губы.

– Видела в реке, когда гадала.

Горица некоторое время смотрела ей в глаза, наконец кивнула, уголки губ её чуть дрогнули.

– Про него не знаю, – пожала плечами Дара. – Но он вроде бы умеет… выживать. Мне Веся рассказывала, как он ловко ушёл от Охотников. Думаю, он справился и в этот раз.

– Да защитит его святая Лаодика, – проговорила Горица.

– Ага, – вздохнула растерянно Дара. Она не знала, что лучше говорить в таких случаях. – Ладно, я пойду.

Горица не ответила, и Дара поспешила уйти из кухни. Она знала, что все слуги, так старательно не поднимавшие глаз, теперь смотрели ей вслед, потому что стук ножей и голоса вдруг замолкли.

Найти Третьяну в гриднице оказалось тоже нелегко. Она носилась по большой избе с разными поручениями, разносила еду, напитки, убирала, подметала.

– О, госпожа лесная ведьма, – обрадовалась она, завидев Дару у одной из клетей. – Да озарит Создатель твой путь.

Дара кивнула в знак приветствия, взяла её под руку и потянула вниз по лестнице, к выходу.

– Что-то случилось? – спросила Третьяна, пока Дара тащила её за собой.

Но она упрямо молчала, пока они обе не оказались на улице, подальше от крыльца гридницы и чужих ушей. Тогда она резко развернулась, дёрнула Третьяну так, что та встала ровно перед ней.

– Чем ты меня вчера напоила? – она не смогла сдержать ярости и почти прорычала это в лицо Третьяне.

– Я? – лицо девушки вытянулось от удивления. – Мы все вместе медовуху пили.

– Но это ты подтолкнула меня к князю!

– Что? Дарина, ты сама пошла к нему.

– Мы все выпили лишнего, – Третьяна принялась теребить длинную косу. – И да, наверное, я что-то говорила про князя, но я же видела, как ты на него смотришь… Думала, ты сама этого хочешь. Значит, – она стрельнула глазами, не в силах скрыть любопытство, – вы с ним…

Проклятая медовуха. Кто мог подумать, что от неё легко потерять разум? В Заречье редко напивались, если только по большим праздникам, а Дару обычно на них и не пускали, но она слышала, что люди во хмелю творили постыдные глупые вещи.

– А что, если… – Она облизнула пересохшие губы. – Если что-то случилось… и я… как мне быть?

Она покраснела и не нашла в себе сил посмотреть в глаза Третьяне, но та, кажется, поняла причину её страхов.

Дара смогла только кивнуть.

– Не бойся, – прошептала Третьяна, придвигаясь ближе.