Птицеед

Всяко веселее, чем торчать весь день дома или за кружкой пива. Всего-то надо было помочь поймать одного парня.

Собеседник не менее сурово погрозил мне пальцем:

— Так на улице не говорят. «Поймать». «Помочь, чтобы не сбежал». А как там повернётся, это уже дело случая. Я согласился. Откуда же мне знать, что это ты.

Действительно. Откуда. Бедняга Плакса. Стоит его пожалеть.

— Ну, назначили место. Встретились. Дали аванс. — Он хлопнул по карману, выпил. — Потом поставили, где ждать. Сказали, кучер привезёт, как условились. Я думал, может, должник какой или кровная разборка между мелкими домишками. А тут один из них оказался колдуном, карета полетела в реку, от лошади и кучера кровавые ошмётки. Я на такое не подписывался, но уходить, как ты понимаешь, было не с руки. Господа бы не оценили.

Он получил в ответ гадкую усмешку.

— Вы выжили, эти умники начали стрелять, привлекли грачей. Потом уже колдун сказал район, где вас искать. Мы разделились, обыскивая улицы и переулки. Во что я вляпался, Медуница? И во что вляпался ты?

Я вновь разлил ром по стаканам, не спеша отвечать. В кои-то веки не хотелось кофе.

— Ты проигнорировал мой вопрос.

— Когда я отвечу, ты не сможешь думать ни о чём другом, — посулил я.

— Уже не могу. — Он помрачнел ещё больше, лицо стало невыносимо плаксивым.

— Да обычный он. Покрепче меня. В… одежде, светлые глаза. Вроде. Бородка. Лицо… обычное.

— Вот тебе и «м-да». Пока он руну в пасть не сунул, ничем моё внимание не привлёк. Это мы ещё быстро с тобой и девчонкой дунули, пока урод не пришёл.

Здесь я с ним был совершенно согласен. Вот уж рубиться с колдуном — такое же веселье, как встретить в Иле улей Светозарного. Почти без шансов уйти целым.

Но пока ничего не кончено. Гад ещё может объявиться. Точнее… обязательно объявится.

С удовольствием бы свалил за Шельф на какое-то время. Но это поступок слабого духом (хотя, конечно, слабые духом не лезут туда, где месяц вечно висит в небесах).

Вообще выводы напрашивались неутешительные. Воспоминания Калеви всё ещё находились в моей голове, и я помнил о человеке, убившем здоровяка Аврелия.

— Так насколько велика проблема? — Плакса уже понимал, что велика. Теперь желал оценить масштаб трагедии.

— Отвечу, когда узнаю, что за знакомый удружил тебе с такой работёнкой.

Мой собеседник откинулся на стуле:

— Дери его совы! — в сердцах выругался я.

— Его участие что-то значит?

Это могло не значить ничего.

Росс вечно сорил деньгами, ввязывался в грязные делишки и пускался во все тяжкие, если не работал с Капитаном. Он легко зарабатывал, легко тратил и знал кучу людей, которых я бы предпочёл не то что на порог не пускать, но и в одном городе не жить с ними, будь на то моя воля.