Перо бумажной птицы

– Довели!

– Едва человека не убили…

– А зачем они так?

– Да от зависти и злости!..

Перешептывались дети, обсуждали случившееся взрослые. На Оле и Наташе был окончательно поставлен крест.

Подкинуть украденное невинному, выставить его вором – это был особенно гнусный проступок, после которого с совершившим его и говорить не о чем, словно он не человек, а какая-то мерзкая волосатая муха.

Разговаривать с ними перестали. Одноклассники не здоровались при встрече. Взрослые оплывали их взглядами, словно пустое место. Даже Тамара Даниловна, старательно воспитывавшая в себе непредвзятость, не могла пересилить себя и поговорить с девочками. Хотя должна была, как классный руководитель.

Этой неприязни она потом не могла себе простить.

Наташа Асланова ходила тихая, как побитая. Хотя бить ее было некому. В тот день, когда воровок разоблачили, мать увезли в предынфарктном состоянии в больницу.

Оля Овчинникова пыталась воспользоваться преимуществами, которое давало их нынешнее положение. Плевала в чужие портфели, опрокинула графин с водой на классный журнал… Ее даже не отвели к директору. Молчаливо обходили, сторонясь, – и все. Это дружное общее невысказанное отвращение оказалось сильнее любых сговоров.

Оля вела себя по-прежнему дерзко. Носила в школу не форму, а свое единственное красивое платье. Ей никто не делал замечаний."

"Четырнадцатого мая в два часа дня Наташа и Оля возвращались из школы. Они громко переругивались – это слышали мамы, сидящие в скверике возле школы. Оля пошла на крышу, где они часто загорали той весной. Наташа отправилась к себе. Дома она собрала вещи, нацарапала записку, что жить в этом городе больше не хочет, ненавидит их всех и уезжает с Русланом – и захлопнула дверь, даже не закрыв на ключ. Жарким днем город опустел. Некому было остановить ее и расспросить, куда она бежит с большой спортивной сумкой.

Оля поднялась на крышу девятиэтажного дома. Постояла на краю в белом платье с красными цветами, которое развевал ветер. Шагнула вперед.

– С той стороны, где она прыгнула, место тихое, глухое, – сказала Тамара Даниловна. – А еще стояла удушающая жара… Страшный был май, знойный. Как на море, только без моря. Все сидели по домам. Олю нашли вечером, около семи. Платье заметили сквозь заросли. Оно у нее яркое было. Хоронили ее в закрытом гробу. Много людей пришло на похороны, никто такого не ожидал. Может быть, чувствовали свою вину… Или хотели поддержать родителей. Ника собиралась уезжать в Москву, но осталась в городе. Вот и вся история. У нас ее очень не любят вспоминать.

– Наташу Асланову вы с тех пор не видели? – спросил Макар.

Старостина покачала головой.

– Есть кто-нибудь, кто может знать о ее судьбе?

– Вряд ли.