Прыжок ягуара

Она «видела» ульи, которые были тут раньше. После смерти Дворака пчелами никто не занимался, и ящики для их содержания сгнили. Неужели он этого не предвидел?

– За сараем есть столбик, – сказала она. – С него и начнем. Цифра девятнадцать указывает на него.

– Слушаю и повинуюсь.

Лавров ощущал себя участником реалити-шоу, за действиями которого внимательно следят. Он чувствовал угрозу, опасность, но не понимал, откуда она исходит. На всякий случай он подергал замок на сарае. Тот был закрыт.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть…

Мысли старого Дворака Глория воспринимала как свои.

– Шесть – это не каждый шестой столбик! Это просто шестой.

– Новая вводная? – проворчал Роман. – Так «каждый» или «просто»? Ты уж определись.

– Шестой столбик, если за точку отсчета брать тот, что за сараем. Он всего один.

– Допустим. А где ульи-то? Нету их.

– Как все ненадежно! Сарай мог сгореть, между прочим.

– Пусть так. Значит, шестой столбик. А влево или вправо отсчитывать?

Она чувствовала, как старик старательно вырезает ножом цифры на деревянной доске. Единица у него получилась сносная, а девятка – корявая.

Шестой направо столбик стоял под грушей. Именно тут остались фантомы ульев, которых теперь не было. Но даже предметы не исчезают бесследно. На их месте можно заметить «энергетический отпечаток».

– Здесь, – заявила Глория.

Большая дымчатая кошка пряталась в зеленых зарослях. Ее глаза сверкали плотоядным блеском.

– Слышишь? – оглянулся Лавров. – В кустах кто-то есть…

У кирпичного столбика, на который указала Глория, валялась в траве полусгнившая дощечка. Когда-то она была частью пчелиного домика. Сквозь крону груши светило солнце. Ствол дерева нагрелся, на ветках зеленела мелкая густая завязь.

Несмотря на видимое спокойствие, Лаврову отовсюду мерещилась опасность.

– Что дальше? – осведомился он, поглядывая то на сирень, то на сарай. – Будем копать?

– Не торопись. Дай мне подумать.

– Ладно. Я пока схожу за лопатой…

Вокруг гудели пчелы. Запах меда мешался с дымом, которым старик окуривал ульи. Глории казалось, что стоит ей протянуть руку, и она коснется рукава белой рубахи, в которую он был одет. Его лицо закрывала защитная сетка, зато его мысли были как на ладони.

Жизнь его клонилась к закату, и он должен был передать дочери серебряный футляр с узелковым посланием предков. В чем смысл этого послания, он так и не сумел понять. Золото инков казалось ему далеким фантастическим миражом. До него не доберешься, а если отыщешь, то не сможешь воспользоваться. Предназначение золота известно только тем, кто его прятал. На клад наложено заклятие, это не подлежит сомнению. Дворак чувствовал рядом с собой некую потустороннюю силу, некое грозное покровительство.