Проверка боем

Девятичасовой рабочий день, чистые заводские столовые, где обед стоил дешевле, чем в городских столовых, яркое электрическое освещение и прочие мелочи из будущего доводили многих иностранных посетителей до шокового состояния. Тем более что цеха огромного производства находились под общей крышей, хорошо отапливались в зимнее время и доходили своей протяженностью до трех верст.

Помимо изготовления и сборки двигателей завод производил две трети метизов для своих нужд и на продажу. Линейка шпилек, винтов, гаек, болтов, шурупов и всего прочего была выстроена в привычной метрической системе, от миниатюрных М4 до огромных М40. Именно на Первом моторном Корнеев сконцентрировал массовое производство основных метизов всей Новороссии, добившись их фантастической для Средневековья дешевизны. Мало того что никто из мастеров Европы не мог повторить уникальные по качеству и точности резьбовые соединения русов, предпочитая использовать покупные гвозди, клинья, клепку и другие аналогичные крепления, еще и цена русских метизов выходила меньше, чем у кузнечных грубых самоделок, позволяя продавать их во всех странах. При этом доходность от продажи метизов соперничала с торговлей оружием; популярность винтов, гаек и шурупов росла в Европе с каждым годом. Более мелкие винты и гайки, используемые в часовом производстве, а также крупные метизы для кораблестроения и станкостроения, производили на других заводах, в малой серии."

"Сегодня Сергею Николаевичу Корнееву пришлось пройти половину цехов моторостроительного завода от начала до конца, с многочисленными остановками на отдельных участках. Завод запустил в серию производство нового двигателя для самолетов, главный конструктор приехал эту линию проверять, с ним и Корнеев отправился. Он полгода не был на производстве, хотел взглянуть на новшества, недавно подписывал документы на монтаж новой технологической линии и трех штампов высокой мощности. Привычка старого инженера-производственника никуда не делась, министр прошел весь технологический цикл, сделал пару замечаний, посмотрел технологические карты у рабочих, документацию у контролеров. Поговорил со знакомыми, записал себе в ежедневник жалобы на смежников, отвел душу, одним словом. Будто вернулся в молодость, в родную Пермь, на двух заводах которой успел поработать до Камского речного пароходства.

Да, подумал про себя Корнеев, завод мы отгрохали вполне на уровне середины двадцатого века. Не стыдно такое наследство оставлять детям, лишь бы они все не профукали по известной русской привычке: что имеем – не храним, потерявши – плачем. Постепенно размышления о пути возможного развития промышленности на Острове перешли в сон.