Против ветра, мимо облаков

В отделении реанимации он и раньше бывал, но всякий раз пребывание здесь вызывало тревогу: это словно своеобразное Чистилище, откуда граждан распределяли кого куда, кто-то уезжал в палату, а кто-то вниз, в морг, иного исхода здесь не существовало.

— Я отключу ненадолго систему, и она придет в себя. — Семеныч с сомнением посмотрел на пациентку. — Но не волнуй ее, Паша, ей досталось очень сильно.

— Трещины и переломы ребер, ушибы почек — одну я удалю, если динамика не улучшится. Закрытая черепно-мозговая травма, многочисленные тяжелые ушибы мягких тканей, выбиты зубы, сломан нос. — Семеныч вздохнул. — Завтра приедет пластический хирург, Панфилов привезет — посмотрит ее и будет решать, что и как. Она слишком много перенесла, чтобы лишиться еще и внешности.

— Я понял. — Павел вздохнул. — Лучше бы не спрашивал.

Он был специалистом по допросам и при необходимости причинял своим подопечным и более тяжкие повреждения, но на кону всегда стояло нечто настолько серьезное, как жизни тысяч людей. Или жизни троих детей, например. А тут девчонку покалечили просто так, спьяну и по злобе, и этого он не мог ни понять, ни оправдать.

— Паш, ее категорически нельзя волновать.

— Я постараюсь. — Павел наклонился к больной. — Вика!

Она попыталась открыть глаза, но получилось плохо — глаза слишком заплыли от гематом.

— Вика, меня зовут Павел. — Он взял ее горячую ладошку и осторожно сжал. — Вика, вы меня понимаете?

Голос, как шелест сухой травы, неживой и далекий.

— Вика, я должен вас спросить об одной вещи. — Павел чувствовал себя негодяем. — Скажите, кого вы видели в тот день, когда случилось убийство Дарины? Не на месте преступления… А вот вы пришли в театр, шли в гримерку к вашему приятелю… Кого вы встретили на лестнице или, может, в коридоре?

Ее спрашивали об этом много раз, и других ответов у нее нет. Она никого не видела, в том-то и дело!

— Хорошо. — Павел погладил ее руку. — И еще вопрос: у вашей сестры не было романа с вашим приятелем, правда?

— Отлично, я так и думал. — Павел понимал, что ступает на тонкий лед. — Но с кем-то у нее был роман… с кем?

Запищал какой-то прибор, и доктор Круглов, тут же объявившийся в боксе, вытолкал Павла вон и снова подключил Викторию к системе.

— Я предупреждал: не волновать.

— Я и не волновал. — Павел пожал плечами. — Ну кое-что прояснилось. Спасибо, Семеныч. Пусть все твои пациенты выживут.

Павел шагал по коридору, обдумывая сказанное. Что ж, во всем этом деле есть некая странная подоплека, пока он не выяснил, в чем загвоздка, но у него есть у кого спросить.

Павел развернул машину и вырулил на дамбу — ему надо было попасть в театр. Завибрировал телефон в кармане, и Павел неохотно ответил на звонок. Звонил Назаров, а у Павла не было ничего, что могло бы его утешить.