Против ветра, мимо облаков

 — Вика презрительно поморщилась. — Зашла в спальню, а они… Я тогда и представить себе не могла, что такое возможно. Я просто глазам своим не поверила. И я была настолько глупой, что побежала с этим к родителям.

— Да, они все, оказывается, знали. — Вика снова взглянула на Ровену, и в ее взгляде была только горечь. — Я ведь до этого всегда считала себя чем-то вроде человека второго сорта. Я ведь не могла заниматься спортом, я даже от занятий физкультурой в школе была освобождена. А они такие успешные, целеустремленные, и эти вечные разговоры — о сборах, о соперниках, о новых системах тренировок — было ощущение, что я живу посреди спортивной команды и торчу там, как больной зуб. Дарина — идеальная дочь, Никита — молодчина и вообще бравый парень, и тут такое недоразумение, как я. И вдруг на меня свалилась эта грязная тайна. Это был какой-то невероятный когнитивный диссонанс, понимаешь? И когда мать сказала, чтобы я не смела даже заикаться об… ну, об этом… Я тогда поняла: они с отцом все знали, но так им было удобнее. И я не смогла дальше жить с ними в одной квартире. Им было даже выгодно такое положение дел, это же ужасно, а они — как будто так и надо.

— Да в смысле — чем ловить близнецов по отдельности, и чтоб Никита не намотал триппер, а Дарина не пропускала тренировки, чтоб никто не забеременел и не добавил проблем, а так ребятки трахаются между собой, все тихо и шито-крыто, все довольны. Мне тогда многое высказали — и что я неудачница, и что всегда только мешала, и что из-за меня у матери карьера закончилась раньше, чем предполагалось… В общем, проще было просто уйти, и никто меня не останавливал, если ты понимаешь, о чем я. Ну а бабушке я рассказала, что поссорилась с ними и больше не вернусь, а она и рада была, что я останусь жить с ней, мы же всегда этого хотели. Тут Женька тогда жил, ну и Аленка тоже здесь, и Юрка ее. Мы с Женькой вместе ездили в универ и обратно домой, и много чего делали вместе тогда…

Вика вздохнула, вспоминая те несколько счастливых лет, когда она наконец не была вынуждена жить в родительском доме, а в Привольном ее ждали натопленная печка, кошка Мурка на бабушкиных коленях, и все, кого она любила, были рядом.

— А потом оно как-то само все сошло на нет. — Вика закрыла глаза, и Мурка снова шла к ней со стороны леса. — Когда Женька начал работать в газете, написал первую книгу, разместил ее в Интернете, она вдруг стала очень популярной, ее перевели на несколько языков. Мы так радовались, ведь писательство — тяжелый труд и часто неблагодарный, а тут сразу такой успех! Он поехал на презентацию во Франкфурт, там ежегодная книжная ярмарка проходила, и подписал контракт еще на две книги. И вторую ему нужно было писать в Париже, окунуться в атмосферу, так сказать.