Против ветра, мимо облаков

 — И до последнего времени он понятия не имел о травле, и вряд ли до сих пор понимает, что такое сегодня Интернет. В этом плане мы с ним похожи, оба — вымирающий вид».

— Могу я предложить вам чаю?

— Чаю… — Ладыжников покачал головой. — Да, пожалуй, я выпил бы чаю. Спасибо, что дали мне время собраться с мыслями. На вопрос об адвокате у меня есть ответ. Когда все произошло, я был за границей, а мой помощник не доложил мне о ситуации, и когда я вернулся, многое уже нельзя было исправить.

— Только повлиять на решение суда и обеспечить минимальный срок с амнистией, и отсидку на зоне с мягким режимом?

— Да. — Ладыжников хмуро кивнул. — Я не буду отпираться, мы с вами сейчас на одной стороне. Конечно, я постарался обеспечить Вике безопасность в местах лишения свободы, но все же она несколько раз пострадала. К сожалению, я не учел того, что это ее сломает. Тонко чувствующая девочка, очень ранимая, очень открытая ко всему доброму, — и вдруг попасть в такую передрягу, оказаться в колонии, я не учел, что это станет для нее тем, чего она не сумеет пережить. Я тогда этого просто не понимал, а сейчас понимаю. И об этой травле я не знал… Вернее, что-то такое мне докладывали, но я не придал тогда значения. Вы понимаете, все эти игрушки с Интернетом… Да я представить себе не мог, что это повлечет какие-то серьезные последствия! А когда понял, то уже было поздно, вред уже нанесен. Ну а насчет Дарины с Никитой… Я не могу в это поверить. Я знаю семью Станишевских, и, если не учитывать их отношение к Вике, это дружная, сплоченная команда. Быть того не может, чтобы… Да ну! Как вам такое только в голову пришло?!

— Для наркобарона и заказчика нескольких убийств вы слишком щепетильны, Николай Андреевич.

Бережной разлил чай по чашкам и достал вазочку с конфетами.

— Спасибо. — Ладыжников смотрел на Бережного сердито. — Первое утверждение спорно, и мы его пропустим, и никаких убийств я не заказывал. Я читал эти измышления в Интернете — они стали появляться примерно тогда, когда осудили Вику. И я понятия не имею, кто и зачем распространяет подобные слухи. Даже если в смертях этих несчастных и есть что-то подозрительное, даю вам слово: я не имею к этому никакого отношения. Послушайте, мы с вами сейчас говорим откровенно… Ну, по возможности. Эти люди мне не мешали, просто досаждали, но все это было решаемо, и сплетни, которые бродят среди обывателей, сначала меня забавляли, а сейчас я думаю, что они могут мне навредить. Знать бы, кто распускает эти слухи…

— А вы просто белый и пушистый.

— Нет. — Ладыжников взял из вазочки конфету и развернул ее. — «Белочка», надо же. С детства люблю. Я не утверждаю, что белый и пушистый, но те смерти — не на моей совести. Скорее всего, что и ни на чьей.