Против ветра, мимо облаков

Но мы не позволим тебе сдаться, лично я буду лупить тебя всякий раз, когда ты попытаешься завести эту бодягу о чужой беде, которой нам не понять. Ника, налей-ка ей сока, а я схожу и спрошу Вальку, когда он намерен ее отпустить домой.

Алена, молчавшая все это время, поднялась и выглянула в окно.

Перед больницей собралась небольшая толпа. Люди держали в руках какие-то плакаты, слышались выкрики.

— Что здесь происходит? — Ника растерянно оглядела подруг. — Почему они здесь, зачем? Что все это значит?

— Кто-то их собрал. — Ровена достала из кармана телефон. — Я Пашке позвоню, он должен об этом знать. Ничего, девчонки, мы будем здесь, никто к Вике не прорвется.

Вика укуталась в лоскутный плед и замерла. Желтые георгины качали головами на ветру, в огороде шумела огромная старая груша, а по вспаханной земле, осторожно ступая лапами в рыжих чулочках, шла кошка Мурка.

Бережной тщательно изучал документы, присланные Павлом Олешко.

Не то чтоб он не понимал, что с Интернетом и всем, что он несет, приходится считаться, но лишь сейчас, увидев четкий анализ, сделанный Павлом, в полной мере осознал, насколько серьезно можно навредить практически любому человеку, натравив на него безликую интернет-толпу. Люди, прячась за анонимностью, вытворяют то, чего никогда бы не сделали в реальной жизни.

А здесь вроде бы все можно.

И вопрос, знала ли Виктория, что Дмитрий Зайковский — это и есть Морган, устроивший ей травлю, остается открытым. Как открытым пока остается вопрос, кому сейчас понадобилось распространять фотографии изуродованного лица Вики по всем соцсетям и прочим ресурсам.

— Андрей Михалыч, тут к вам…

Голос секретарши испуганно дрожал, и Бережной догадался, кто к нему пожаловал. Он ждал этого посетителя и все гадал, когда же тот сделает свой ход.

Ладыжников вошел в кабинет генерала так, словно бывал здесь много раз, и сейчас просто заглянул в гости к старому знакомому. Его манера по-хозяйски чувствовать себя везде, где бы он ни появлялся, раздражала Бережного невероятно. Извольте видеть — в дизайнерском костюме, каждая складка которого кричала о многих нулях, приписанных к цене, в дорогих летних туфлях, поджарый, невысокий, очень загорелый, он улыбнулся генералу, блеснув безупречными зубами, и протянул руку для приветствия.

— Добрый день, Андрей Михалыч. Не велите казнить, но уж очень нужно было встретиться.

Бережной пожал протянутую руку, понимая, что с ходу конфликтовать с Ладыжниковым не стоит. До этого он видел своего визави считаные разы, и хотя тот всегда был приветлив и предельно вежлив, Бережной чувствовал хорошо скрытую насмешку — ведь годами полиция не могла инкриминировать Коле-Пауку ничего, даже Правил дорожного движения он не нарушал.