Тетушка против

— Какая чушь, — отмахнулась Маргарет, — а если вы никогда не встретите такую женщину? А если она будет бедна?

— Поздно, моя милая Пруденс, — грустно ответил он. — Я ведь уже встретил вас.

Онемев, она искала в его лице хоть какой-то намек на насмешку или иронию, позволившие бы не поверить в его искренность. Но он выглядел таким подавленным, что сомневаться в его словах не приходилось.

Маргарет показалось, что ее пребольно ударили в грудь, выбив весь воздух и причинив невероятную боль. Она пыталась вздохнуть — и не могла. Сердце стало тяжелым, неповоротливым, билось медленно и мучительно. Боже, ведь так и приступ схлопотать недолго!

Призвав на помощь все свое самообладание, она наконец продышалась и сказала прерывисто, но твердо:

— Вы глупый романтик, ваша светлость."

"— Так и есть, — согласился он просто.

Неуклюже поднявшись на ноги, Маргарет принялась вышагивать туда-сюда вдоль стены, приводя мысли в порядок.

— Уединение старинного замка и нервные потрясения, — сурово выговаривала она, — вот что стало основой вашего порочного влечения, ваша светлость. В любом случае, как воспитанный человек, вы должны были понимать, в какое неловкое положение вы поставите меня своим признанием. Ради всего святого, я ведь тетушка вашей невесты! Как вы только осмелились озвучить свои распутные…

Он молчал, опустив голову и не глядя на нее.

Развернувшись на каблуках, Маргарет зашагала в обратную сторону, подпитывая себя праведным гневом. Да, так она и должна себя вести!

— Я искренне надеюсь, что вам хватит благоразумия забыть о… Ваша светлость, посмотрите сюда!

— Я не могу вас сейчас видеть, — донеслось до нее.

— Да не на меня же, неразумное создание! На стену!

Там, на сером камне золотом светилось небольшое пятно, смутно напоминающее отпечаток ладони.

За всеми этими неловкими разговорами они совсем забыли о цели прогулки к западной стене.

Маргарет торопливо приблизилась к отпечатку, который вот-вот грозил погаснуть, как только солнце опустится еще ниже, и оглядела его. Камень казался цельным, и напрасно она нажимала на светящееся пятно — ничего не происходило.

— Коль свет дневной в объятиях тьмы погаснет, я стану заревом, что льнет к твоей ладони. Пусть время нашу вечность развеет в песок, и после ста смертей спасу тебя, мое сокровище, — пробормотала она себе под нос эпитафию на могиле Кристин. — Зарево, ладонь, сокровище… Да подойдите же, ваша светлость! И захватите нож из корзинки.

Рауль так и сделал, правда двигался он слишком вяло, будто так и не пришел в себя от ее наставлений. Что же, ему очевидно понадобится время, чтобы внять голосу разума.