Тетушка против

— Я вас действительно отказываюсь понимать, — признала она, когда он снова зашагал по саду, беззаботно помахивая корзинкой. — Пеппа молодая, красивая, веселая и богатая. Чего вам еще не хватает?

— Пожалуй, мне всего с избытком, — засмеялся он. — А как же любовь, моя дорогая?

— Да что вдруг! — разозлилась она. — Жили же вы без этой любви много лет и еще столько же протянете. Без нее даже здоровее будете.

— Откуда такой пыл? — спросил Рауль, все еще посмеиваясь. — Неужели и вы стали жертвой моего очарования? Так зачем же отдавать меня в чужие руки, Пруденс? Оставьте себе, я с радостью соглашусь.

— Как вы смеете… — выдохнула она растерянно. — Разве это смешно?

— Смешно то, что вы ни с того ни с сего передумали, — возразил он, помрачнев. — И раз уж мы оба не понимаем друг друга, то почему бы нам просто не насладиться ужином и этим отличным видом?

За перепалкой Маргарет и не заметила, как они прошли очередную арку и оказались снаружи замковой стены. Внизу перед ними расстилался осенний пейзаж с золотом листвы у подножья холма. Низкое солнце все вокруг подсвечивало алым.

Рауль достал из корзинки плед, опустился на него на колени и протянул руку, предлагая свою помощь.

— Присаживайтесь, Пруденс, — мирно предложил он, — ни к чему тратить чудесный вечер на склоки.

В такой позе он выглядел как человек, который делает предложение, и это окончательно вывело Маргарет из душевного равновесия.

— Вы невыносимы, — самостоятельно усевшись на противоположный край пледа, пожаловалась она. — Незрелы и несерьезны. Разве можно играть такими вещами, как брак? Что станет с репутацией Пеппы?

— Объявите, что я недостоин вашей семьи, — пожал он плечами. — Плевать. Судя по всему, сестрам удалось договориться с герцогом о продаже вина, а значит, зимний сезон Соланж обеспечен. Вот увидите, своими цепкими коготками она отхватит себе состоятельного мужа. Что касается Жанны, с нее довольно и семейной гордости.

— Это ваше последнее слово? — удрученно спросила она.

Рауль повернул к ней свое лицо, которое в закатном свете казалось смуглее и старше. Уходящее солнце безжалостно подсветило и морщинки вокруг его глаз, и глубокие складки между бровей и возле губ.

Теперь он был серьезен и печален, но явно лишен сомнений и раскаяния.

— Видите ли, в чем дело, Пруденс, — тихо проговорил он, — я ведь повидал много женщин, и ваша племянница, при всех ее очевидных достоинствах, не вызвала во мне и тени волнения.

— И отлично, — горячо одобрила она. — От лишних волнений ипохондрия приключается!

— Лишь когда мужчина встречает женщину, поразившую его как молния, и зарождается та искорка безумия, которая делает нашу жизнь по-настоящему интересной.